Желая воздать должное за оказанную мне помощь, должен заметить, что все достоинства этой книги — результат коллективного творчества. Ее недостатки — следствие моего недостаточного внимания к участию тех, кто поддерживал меня на всем протяжении написания этой работы. Вопрос о роли колониального знания в окраинной и колониальной политике европейских держав представляется мне весьма актуальным как с исторической, так и с политической точек зрения одновременно, и я надеюсь, что высказанные мною соображения будут способствовать дальнейшей дискуссии на эту тему. Поскольку мне пришлось вторгнуться в сферу компетенции многих моих коллег, я надеюсь, что мои выводы будут оспорены, уточнены и пересмотрены всеми теми, кто, подобно мне, считает проблематику взаимодействия власти и знания крайне важной при изучении истории и постижении актуальной реальности.

В академическом плане я прежде всего обязан своему старшему товарищу, коллеге и другу, Александру Анатольевичу Бельцеру. Именно он поддерживал меня в стремлении изучать историю британского присутствия в Горной Шотландии как историю интеллектуальной колонизации этого края, придавая уверенности там, где ее недоставало, и заставляя сомневаться там, где это было необходимо; именно он помогал мне в работе над диссертациями и книгами, открывая новые исследовательские горизонты отношений между Лондоном и (не только) кельтскими окраинами, центральными властями и местными элитами; именно он личным примером убеждал меня в том, что даже самый незначительный, на первый взгляд, сюжет заслуживает от своего исследователя научной честности, внимания и профессиональной деликатности. Его неустанная поддержка — интеллектуальная и моральная — моя самая большая удача в процессе обучения ремеслу историка и исследователя.

Дмитрий Олегович Гордиенко — настоящий друг и большой энтузиаст моих предприятий, как академических, так и далеких от чистой науки. Его изыскания и самый живой интерес к Истории и историям, а также к тому, как их можно рассказывать, всегда вселяли в меня оптимизм — как академический, так и житейский. Благодаря его весьма своевременным и ценным комментариям, порой выходящим далеко за рамки первоначального предмета разговора, мне удалось не только избежать угрозы потонуть в обилии частных подробностей, но и сделать последние органичной частью работы. Ему я во многом обязан и тем, что на героев своего повествования смог посмотреть как на живых людей с очень человеческими желаниями и страстями. Истории этих персонажей драматического британского XVIII в. с тех пор стали мне много ближе, чем прежде. Если кому-нибудь мои вожди и генералы покажутся столь же реальными, как и мне, то теперь уже известно, кто сыграл в этом особую роль.