На севере Египта также выросла оппозиция ливийским узурпаторам, и в Дельте, районе между нынешними Каиром и Александрией, принц по имени Тефнакхт поднял восстание. Он прошел военным маршем от Дельты по ближайшим обширным территориям Нижнего Египта. Затем двинулся в Верхний Египет и захватил Гермополис, в 500 километрах к югу от побережья Средиземного моря, а по дороге осадил город Гераклеополис, находившийся в стратегически важном месте, в 240 километрах от моря.

Пианкхи в своей столице Напате, в 1200 километрах к югу от Гераклеополиса, осознал, что шанс чересчур велик, чтобы его Упустить. Он приказал своим войскам двигаться на север. Одна армия должна была остановить продвижение на юг войска Тефнакхта и отнять у него Гермополис. Вторая была послана на Нил, чтобы предотвратить атаку Тефнакхта на Фивы, столицу Верхнего Египта.

Силы Пианкхи отсекли флот Тефнакхта на севере от Фив, потопили его и поспешили к Гераклеополису, намереваясь достичь его прежде, чем город сдастся мятежному принцу. И здесь войску Пианкхи снова улыбнулась удача, он оттеснил армию Тефнакхта обратно в Дельту. Однако то, что самому Тефнакхту и его армии удалось спастись и укрыться в безопасном месте, привело Пианкхи в ярость. Он лично немедленно двинулся в Египет, ревностно исполнил все необходимые ритуалы на празднике в Фивах, а затем поспешил возглавить командование своими войсками, осаждавшими Гермополис. Его армии вскоре пересилили ослабших защитников, и Гермополис сдался. Правительница, жена Немаратха (Нимрода), принца Гермополиса, при ходатайстве одной из шести жен Пианкхи, взмолилась о пощаде для мужа, и он был оставлен в живых.

Надпись на каменной колонне, дошедшая до нас, является официальной хроникой деяний Пианкхи и происшествий времени его правления. Мы даже можем оценить характер этого человека, каким он был во время своего триумфа. Совершая путешествие по захваченному дворцу, Пианкхи инспектировал конюшни. Отчет говорит, что он был взбешен, когда обнаружил, что лошадей Нимрода толком не кормили и не заботились о них все то время, что город находился под осадой (без сомнения, что благополучие лошадей было принесено в жертву, когда шла речь о жизни людей). Тем не менее, Пианкхи благочестиво провозгласил, обращаясь к Нимроду: «Клянусь любовью Ра… мое сердце больше печалит то, что эти лошади страдали от голода, нежели все злые деяния, которые вы совершили, удовлетворяя свое честолюбие».

На стеле вырезано изображение лошади — большая редкость для египетского или кушитского искусства. Но Пианкхи был таким страшным лошадником, что настоял на том, чтобы и изображения его любимцев включили в настенную роспись храма Омона в Джебел-Баркале, великом религиозном центре Куша. Именно этот храм Пианкхи перестроил, чтобы отметить свою победу над Египтом. Также на королевском некрополе у КуррУ были найдены останки двадцати четырех лошадей. Они были закопаны в один ряд, бок о бок, в положении стоя мордами на юг. У лошадей на головах были серебряные перевязи, держатели для плюмажа и богатая упряжь. Все они в разное время тянули колесницы Пианкхи и его трех преемников.