Переписка Мазепы с его подчиненными показывает, что в целом боевые действия во второй половине 1691 г. шли не особенно удачно. Так, 10 августа гетман писал Новицкому, что есаул Лубенского полка «зле учинил», не вступив в бой с крымскими татарами, которые возвращались с набега из-под Белой Церкви, что позволило им уйти от возмездия с добычей[1114]. 15 августа упущенный отряд татар добрался до Казы-Кермена[1115]. В другой раз, 25 октября, ротмистр Ростковский отчитался Новицкому, что не смог догнать крымцев, которые захватили шестерых пленных. Четырьмя днями ранее он переправился на левый берег Днепра, где обнаружил свежий татарский шлях. Ротмистр немедленно бросился в погоню, однако татары, увидев преследование, ушли, бросив одного из пленных («старого чоловека»). 14 ноября Мазепа в послании Новицкому опять выражал сожаление, что его подчиненный, есаул Иван Ковальчук, во время похода, в котором он «зря людей утрудил», упустил удобный случай ударить на Очаков, где было мало людей[1116].

1692 г.

Еще в конце 1691 г. Мазепа получил известие о том, что в Крыму готовятся идти в поход под великороссийские и малороссийские города. Об этом ему сообщил приехавший из Запорожья казак Петр Гук, который посылался в Крым[1117]. Гетман передал эту информацию в Москву 20 декабря. Своим полковникам он написал о надвигающейся опасности и необходимости находиться в постоянной готовности и постоянно поддерживать связь между полками[1118].

Тем не менее зима 1692 г. началась с потерь. Сначала крымцы нанесли удар по землям Правобережной Украины, которые формально контролировала Речь Посполитая. 12 тыс. татар внезапно подошли к Немирову, выжгли его окрестности и захватили много пленных[1119]. Левобережье пострадало меньше. 27 января четырехтысячное войско появилось под Переяславлем, где стало разорять села[1120]. Пострадали окрестности Золотоноши[1121], Бубнов и Домонтов[1122]. Узнав о приближении гетмана с десятитысячным войском, татары отступили[1123].

18 мая Мазепа сообщал, что неприятель приходил под города Харьковского полка Новую и Старую Водолаги, взяв в полон 200 человек. За ними в погоню отправились казаки Харьковского и Полтавского полков, однако, догнав, урона татарам нанести не смогли, поскольку те «все были выборные и в панцырях»[1124].

Возможности татар для более серьезных вторжений были ограничены тем, что возведенный на ханский престол в конце 1691 г. Сафа-Гирей дал султану заведомо невыполнимое обещание привести к нему на помощь 100 тыс. татар. В реальности он смог собрать к границам Валахии в 1692 г. лишь 10 тыс. воинов, из которых в итоге при нем осталось лишь 2 тыс. личной гвардии[1125]. Масштабные боевые действия крымцев в другом регионе могли вызвать гнев султана.