Еще одной целью казацких набегов в 1694 г. стал Очаков. В августе киевский полковник Константин Мокиевский, объединившись с Палеем, неожиданно появился в окрестностях города. Навстречу им из Очакова во главе с очаковским беем вышло 400 пеших и 150 конных солдат. Атака оказалась неудачной для оборонявшихся. Казаки убили 200 человек, взяли 90 пленных и три бунчука. После этого они опустошили селения буджакских татар[1189]. Находившийся в Крыму Айтемирев также получил сведения об этом походе. Он сообщал, что с Палеем было 2 тыс. человек. Очаковский бей Мустафа выходил против казаков с 300 всадников, потерпел поражение и с трудом ушел[1190].

Нанесенный казаками урон был весьма существенным для очаковского гарнизона. Хотя посадское население города (турки, татары, волохи и армяне) насчитывало больше 4 тыс. человек, по состоянию на 1690 г. все военные силы города составляли всего тысячу человек (в том числе 600 янычар)[1191]. За этот поход Палей получил от великих государей жалование в виде различных тканей[1192].

Палей и прилуцкий полковник Дмитрий Горленко «с товарыщи» той же осенью ходили за Днестр на Белгородчину. Они разорили ханский двор и многие села, порубив многих местных жителей и уведя пленных[1193]. Айтемирев сообщал об этом походе, что на Белгородчине казаки разбили «ханской кышлав, то есть зимовье, такж по реке Днестру обретающияся городки и местечка, а имянно Маяк, Чеберчи, Палонку, да села Гаджи-Асан, Кизыл-Бунар, Коргаи», а также несколько деревень. Нападавшие захватили богатую добычу[1194]. Интересно, что, хотя Палей действовал совместно с левобережными казаками, его походы осуществлялись по указу Яна Собеского[1195].

В начале сентября Мазепа получил сведения о том, что из Крыма вышли 10 тыс. татар. 19 сентября он направился против орды, но врага не встретил, поскольку тот отошел, не вступая в сражение[1196]. Позднее Мазепа писал в Москву, что татары отказались от похода, узнав о нанесенном запорожцами ударе по Чингару[1197].

Мазепа посчитал кампанию 1694 г. весьма удачной и предлагал прибывшему к нему в декабре 1694 г. стольнику А. А. Виниусу повторить поход на Буджак будущей весной силами 30 тыс. гетманских казаков и 10 тыс. царской пехоты. Важно подчеркнуть, что за несколько месяцев до начала военной кампании 1695 г. Мазепа недвусмысленно выступил против того, чтобы штурмовать Казы-Кермен и «отворить» Днепр «своевольным» запорожцам, которые без позволения царя и гетмана ведут переговоры о мире с ханом. Гетман также настаивал на необходимости активизации военных действий, критикуя порочность попыток добиться мира на фоне полной пассивности Москвы в предыдущие годы. Он полагал, что хан пойдет на приемлемое для России соглашение только под влиянием силы. При этом Мазепа выступал и сторонником усиления натиска на османов, и более тесной координации военно-политических шагов с Речью Посполитой[1198].