Возможно, речь здесь идет о событиях, которые позднее, летом 1694 г., описал пленный ахреянин. В рассказе о том, как крымский хан Селим-Гирей и его сын Шахбаз-Гирей ушли на помощь турецкому султану против польской армии, информатор упомянул, что с ханом пошел сын, «которой стоял на Кобарде в Большом Нагаи для осторожности от черкес и для того, что, де, они, черкесы, не хотели давать ему, хану, дани, и хотели с ним битца, а после, де, того, по приказу ханскому, учинил с черкесы договор, что с них, черкес, к хану дани не имать»[2077]. Описанные здесь события должны были развиваться за какой-то относительно короткий период до 1694 г., скорее всего, в 1692–1693 гг. Отказ от взимания дани, даже если это касалось какой-то части Кабарды, свидетельствует об ослаблении власти Крыма в регионе.

Сомнительные для России результаты «аграханской» сделки с Будаем привели к тому, что выплата жалованья шамхалу осталась одноразовым событием. Было очевидно, что имевшихся в распоряжении астраханских властей военных сил для сохранения стабильности в регионе не хватает. Пришлось набирать новых служилых людей, а также присылать помощь из других городов. Осенью 1692 г. 60 человек прислали из Симбирска, 172 — из Керенска, 19 — из Свияжска, 18 — из Царево-Санчурска[2078]. Позднее пополнять астраханский гарнизон приходилось регулярно. Это было особенно сложно из-за того, что население города сильно сократилось во время эпидемии.

1693–1694 гг.

Военные действия Будая, пусть пока и в ограниченном масштабе, возобновились уже весной 1693 г. В середине апреля 200 татар-еманчеев «владенья тарковского Будая шевкала» пошли грабить казачьи городки на Дону[2079]. Небольшая часть казаков-старообрядцев, проведя зиму на Кубани, вернулась во владения шамхала[2080]. Отправленное в Москву посольство Будая во главе с Камаем Арслановым было возвращено в Казань с указом держать посланцев на тюремном дворе[2081].

Свою активность на Кавказе вновь усилил Аюка. Если в предшествующий период походы калмыков ограничивались землями эндиреевских кумыков, то теперь его интересы захватили и Кабарду, где столкнулись с интересами Крыма. По наблюдениям В. Т. Тепкеева, осенью 1693 г. к Аюке обратился кабардинский князь Казей, потерпевший поражение от братьев Атагуша и Денгизея, которых поддерживал хан Селим-Гирей. Аюка отправил на помощь Казею войска. Однако в дело вмешались крымские дипломаты, которые поддержали противников Казея. В итоге конфликт разрешился путем переговоров[2082]. К событиям этого времени относится упоминание о дипломатической миссии Аюки: «калмыцкой де Аюкай тайша по присылке кабардинских владетелей, чтоб их меж собою смирить, посылал посыльщика своего калмыченина Мазан Албу Даихнеешку с товарыщи десяти человек»[2083]. Кроме того, Аюка вновь посылал свои войска в кумыцкие земли. Весной 1693 г. калмыками были разорены эндиреевское и барагунское владения[2084]. На этот поход Аюки московские власти смотрели без энтузиазма, поскольку барагунский Кучук-мурза входил в число горских владетелей, подвластных Москве[2085].