Вдруг этот Бежевый отделился от остальных и, пересекая коридор, направился прямо к нашей группке. Я ощутила, как рядом отстранилась от батареи Пожар, чуть ли не приподнимая уже руку, чтобы положить ее на плечо Бежевому. Но он скользнул мимо нее и как вкопанный встал против меня, кратко и гордо поклонившись, ткнув подбородком в грудь своей москвички. Вальс меня вообще не учили танцевать, но Бежевый оказался, к моему везению, отменным танцором, охватил меня прочно и сильно и повел так, что я, как в Юркиных руках, пошла сама собой. Он кружил меня по всему коридору; мы то вальсировали близ биокаба, то подкруживали к учительской, откуда высовывались грозный остроклювый лик МАХи и стертый изумленный кругляш Томы, наверное дежуривших, надзирая за танцами. Как нарочно, именно перед ними Бежевый особенно лихо раскрутил меня, так что мой темно-синий колокольчатый расклеш под коленями, развеявшись, захлестнул его ноги, на миг прильнув к бежевым брючинам, а блестки у меня на боках ярко вспыхнули при свете круглой лампы, висевшей перед учительской. Развернувшись, мы смерчем понеслись в обратную сторону; мне уже верилось, что мы и вправду «любимые ученики» своей школы, а на глинистом, сейчас раскисшем пришкольном пустыре, в жизни не взрастившем и травинки, меня постоянно «встречают поклонами» клены и березы; рядом с нами уже кружилось несколько пар, в том числе Кинна с каким-то тоже очень высоким десятиклассником в синем с белыми оленями свитерке под распахнутым серым костюмом. Таня Дрот, тоненькая, вся в нежно-голубом, с летящей параллельно полу золотой косой, танцевала с неким толстоватым очкариком; оказавшись возле меня, привычным брезгливым движением чуть посторонилась, чтобы не соприкоснуться с моим плещущим расклешем, нарушила танец, извинилась перед растерянным очкастым толстячком и отошла к своему окну. Вальс окончился; Бежевый всадил меня на место, между так и не приглашенными Изотовой и Пожар, и тут уж я, «благоуцаря» по Томиному рецепту Бежевого за танец, коротко клюнула себя подбородком в воротничок.

После вальса радиорубка решила покориться современной моде и одну за другой начала гонять пластинки с танго и фоксами. Последовали «Жемчуг», «Брызги шампанского», «Магнолия в цвету», «Рио-Рита», памятная «Блондинка», «Сан-Луи». Все это я танцевала с кавалерами из компании Бежевого, подходившими один за другим, без передышки. Кинну не забывал ее десятиклассник с оленями, а оставленный Таней Дрот очкарик пригласил на «Блондинку» Лорку Бываеву, хотя она скорее была рыжая. Затем в рупоре прозвучал прежний хрипучий женский голос: