Окруженный искренней заботой семьи Мосс, мальчик решает остаться в маленьком городке и устраивается работником к добрейшей мисс Селии и ее брату Торнтону. Новые друзья коренным образом изменяют жизнь Бена…

Глава I ТАИНСТВЕННАЯ СОБАКА

Глава I

ТАИНСТВЕННАЯ СОБАКА

Аллея вязов сильно разрослась, огромные ворота никогда не отпирались, и старый дом уже несколько лет стоял заколоченным.

Однако оттуда слышались голоса, и ветки сирени, свешиваясь через высокую ограду, кивали кистями, как будто шептали: «Мы могли бы поведать очень важные тайны, если бы захотели». Растение под названием «медвежье ухо», росшее за воротами, изо всех сил старалось дотянуться до замочной скважины, чтобы заглянуть в нее и увидеть, что творится внутри. Если бы в один прекрасный июньский день ему вдруг удалось подняться вверх, подобно стеблю волшебной фасоли, перегнуться через ограду и бросить взгляд внутрь, оно бы увидело весьма забавную, но приятную взору картину — здесь явно собирались устроить вечеринку.

От ворот к веранде вела широкая аллея, мощеная гладкими плитами из темного камня и окаймленная высокими кустами, ветки которых смыкались вверху, образуя зеленый свод. Меж их стволов росли всевозможные виды диких цветов и вьющихся растений, покрывая стены этой летней гостиной причудливыми гобеленами. В центре аллеи располагался стол, сооруженный из доски, положенной на две деревянные колоды и покрытой маленькой изношенной одноцветной шалью, на котором был весьма изысканно расставлен миниатюрный чайный сервиз. Вообще-то, чайник где-то потерял носик, молочник — ручку, сахарница — крышку, а чашки и блюдца были все в щербинках и трещинах, но благовоспитанные особы не станут обращать внимания на такие мелочи, а на эту вечеринку были приглашены лишь самые благовоспитанные особы.

По обеим сторонам террасы стояли скамейки, и здесь любой пытливый глаз, заглянув в вышеупомянутую замочную скважину, мог обнаружить удивительную картину. На левой скамейке лежало семь кукол, на правой — шесть. Столь разнообразны были выражения их лиц благодаря трещинам, грязи, возрасту и другим превратностям судьбы, что можно было принять помещение за кукольную больницу, а кукол — за больных, ожидающих утреннего чая.

Однако это явилось бы досадной ошибкой. Если бы ветер приподнял плед, которым они были покрыты, стало бы видно, что все куклы одеты в свои лучшие наряды и просто отдыхают перед началом праздника.

Приглядевшись, можно было заметить еще одну любопытную деталь, озадачившую бы любого, не знакомого близко с нравами и обычаями кукол. На ржавом дверном кольце, подвешенная за шею, болталась четырнадцатая кукла с фарфоровой головой и тряпичным туловищем. Над ней, покачивая кистями цветов, склонились ветка белой и ветка пурпурной сирени. Белое миткалевое[1] платье, богато украшенное красными фланелевыми фестонами[2], облегало ее тонкую фигурку, блестящие локоны покрывал венок из мелких цветов, а ножки украшала пара изящных синих башмачков.