Мораль той эпохи способствовала расцвету гангстеров. После Первой мировой войны наступило время «вседозволенности», когда честного человека считали «обывателем» и «сосунком», а презрение к традиционным правилам было нормой во всех слоях общества.

«Народ хочет бухла, хочет наркоты, он хочет баб и игрищ, — перефразировал известное изречение бывший детройтский гангстер Хершель Кесслер. — И мы предоставляли все эти развлечения — за соответствующую плату. Мы просто давали людям то, чего они хотели».

Во времена сухого закона пятьдесят процентов ведущих бутлегеров Америки были евреи, и именно евреи и еврейские банды контролировали преступный мир в некоторых крупнейших городах США.

В Нью-Йорке, где проживали миллион семьсот тысяч евреев — свыше сорока процентов евреев Америки, — было больше всего гангстеров-евреев. Но человек, который правил нью-йоркским дном, был не гангстером, а профессиональным игроком. Его звали Арнольд Ротстейн.

Знаменитый прежде всего тем, что купил заранее результаты матчей по бейсболу между «Чикаго Уайт Сокс» и «Цинциннати Редз» в соревнованиях «Уорлд Сириз» в 1919 году, Ротстейн первый превратил организованную преступность Америки в большой бизнес. Распознав логику событий, Ротстейн сумел организовать преступность так, что она приносила регулярный доход.

«У Ротстейна были замечательнейшие мозги, — восхищался Мейер Лански. — Он чувствовал суть бизнеса инстинктивно, и я уверен, что, будь он законопослушным финансистом, он был бы так же богат, как и занимаясь азартными играми и другими аферами».

В течение 1920-х годов Ротстейн создал самую мощную подпольную империю азартных игр Америки и контролировал большинство банд Нью-Йорка, а также наркоторговцев, бутлегеров и букмекеров. Эти подвиги принесли ему титул «король дна».

Арнольд родился в Нью-Йорке в 1882 году. Его отец, Авраам Ротстейн, богатый и уважаемый торговец одеждой, был одним из столпов ортодоксальной еврейской общины Верхнего Вест-Сайда, филантропом и председателем совета нью-йоркской больницы «Бет Исраэл». Его называли «Справедливый» за высокие принципы и честность при сделках.

Но Арнольд был совсем другим. Школа и учеба никогда не интересовали его, но он любил играть в карты и кости. «Я не часто ходил в школу, зато много играл и проигрывал, — говорил он. — Постепенно, однако, до меня дошло, что если хочешь делать на игре деньги, то надо выигрывать. Я неправильно подходил к игре». К тридцати годам Ротстейн уже открыл свой собственный игорный дом на Сорок шестой улице. Он так и не добился того уважения, на которое надеялись его родные, но оправдал их ожидания в другом: ему едва исполнилось двадцать, а он уже был миллионером и его знала вся Америка.