– Сержант Фокс, так? – переспросил подполковник Уильяме.

Подполковник был усталым красивым седеющим мужчиной, на носу у которого в данный момент были нацеплены некрасивые очки для чтения. Аура старого служаки, исходившая от него, была, конечно, иллюзией: все солдаты этой новой армии были «салажатами». Но подполковник Уильяме, как и все старшие офицеры, все же пришел из той старой либеральной полиции, почти полностью вытесненной «серыми», где служил просвещенным начальником Специальной Службы.

– Фокс. Пишется так же, как фамилия автора «Книги мучеников», я вижу.

– Да, сэр.

– Итак, – начал подполковник Уильяме, – речь пойдет о вашей деятельности в качестве сержанта-инструктора.

– Да, сэр.

– Ваши обязанности, мне кажется, достаточно просты. Согласно отзывам сержанта-инструктора Бартлета, вы исполняете их должным образом. Хорошо поработали в классе для неграмотных, например. Кроме того, преподавали элементарную арифметику, учили личный состав писать рапорты, пользоваться телефоном, а также преподавали военную географию и освещали текущие события.

– Да, сэр.

– Вот эти-то «текущие события» и вызывают беспокойство. Правильно, Уиллоуби?

Подполковник взглянул на своего адъютанта, который ковырял в носу. Прервав свое занятие, тот с готовностью кивнул.

– Итак, давайте разберемся. Вы, говорят, затевали какие-то дебаты с рядовыми? Что-то вроде того, «кто есть враг?» или «за что мы воюем?». И вы это признаете, я так понимаю.

– Да, сэр. По моему мнению, люди имеют полное право обсуждать, почему они в армии и что…

– Солдат, – устало проговорил подполковник Уильяме, – не имеет права на мнения. Ему это не положено, правильно это или неправильно. Я считаю – правильно, что не положено.

– Но, сэр, мы безусловно должны знать, куда мы вляпались, – возразил Тристрам. – Нам говорят, что идет война, но некоторые солдаты отказываются этому верить. И я склонен с ними согласиться, сэр.

– В самом деле? – холодно спросил подполковник. – Что ж, я вас просвещу, Фокс. Раз ведутся бои, значит, идет война. Может быть, это не такая война, какие бывали в старину, но война и боевые действия – организованные действия, я имею в виду, при участии армий – это почти синонимы.

– Но, сэр…

– Я еще не закончил, Фокс… Что касается вопросов «кто?» и «почему?», то – вам уж придется принять мои слова как нерушимую истину, – то это солдат не касается. Противник есть противник. А противник – это люди, с которыми мы сражаемся. Это мы должны оставить нашим правителям – решать, с какой конкретно частью человечества мы должны воевать. Это не касается ни меня, ни вас, ни рядового Снукса, ни младшего капрала Догзбоди. Вам все ясно?