Уже во время осады Владимира татары взяли и сожгли Суздаль. Затем отряды их рассеялись по Суздальской земле. Одни пошли на север, взяли Ярославль и попленили Поволжье до самого Галича Мерского; другие разграбили Юрьев, Дмитров, Переяславль, Ростов, Волоколамск, Тверь; в течение февраля было взято до 14 городов, кроме многих «слобод и погостов».

Между тем Георгий Всеволодович все стоял на Сити и поджидал брата Ярослава. Тут пришла к нему страшная весть о разорении столицы и гибели княжьего семейства, о взятии прочих городов и приближении татарских полчищ. Он послал трехтысячный отряд для разведок. Но разведчики вскоре прибежали назад с известием, что татары уже обходят русское войско. Едва великий князь, его братья Иван и Святослав и племянники сели на коней и начали устраивать полки, как татары, предводимые Бурундаем, ударили на русь с разных сторон 4 марта 1238 года. Сеча была жестокая; но большинство русского войска, набранное из непривычных к бою земледельцев и ремесленников, скоро смешалось и побежало. Тут пал и сам Георгий Всеволодович; братья его спаслись бегством, племянники также, за исключением старшего, Василька Константиновича Ростовского. Он попал в плен. Татарские военачальники склоняли его принять их обычаи и заодно с ними воевать Русскую землю. Князь с твердостью отказался быть предателем. Татары убили его и бросили в каком-то Шеренском лесу, подле которого временно расположились станом. Северный летописец по этому поводу осыпает похвалами Василька; говорит, что он был красив лицом, умен, мужествен и весьма добросердечен («сердцем же легок»). «Кто ему служил, хлеб его ел и чашу его пил, тот уже никак не мог быть на службе у иного князя», — прибавляет летописец. Епископ ростовский Кирилл, спасшийся во время нашествия в отдаленный город своей епархии, Белозерск, воротясь, отыскал тело великого князя, лишенное головы; потом взял тело Василька, принес его в Ростов и положил в соборном храме Богородицы. Впоследствии нашли также голову Георгия и положили в гроб его.

В то время как одна часть татар двигалась на Сить против великого князя, другая дошла до новгородского пригорода Торжка и осадила его. Граждане, предводимые своим посадником Иванком, мужественно защищались; целых две недели варвары потрясали стены своими орудиями и делали постоянные приступы. Тщетно новоторы ждали помощи из Новгорода; наконец они изнемогли; 5 марта татары взяли город и страшно его опустошили. Отсюда их полчища двинулись далее и пошли к Великому Новгороду известным селигерским путем, опустошая страну направо и налево. Уже они дошли до «Игнач-креста» (Крестцы?) и были только в ста верстах от Новгорода, как вдруг повернули на юг. Это внезапное отступление, впрочем, было весьма естественно при обстоятельствах того времени. Выросшие на высоких плоскостях и на горных равнинах Средней Азии, отличающихся суровым климатом и непостоянством погоды, монголо-татары были привычны к холоду и снегу и могли довольно легко переносить северорусскую зиму. Но привычные также к сухому климату, они боялись сырости и скоро от нее заболевали; их кони, при всей своей закаленности, после сухих степей Азии также с трудом переносили болотистые страны и влажный корм. В Северной России приближалась весна со всеми ее предшественниками, то есть таянием снегов и разлитием рек и болот. Рядом с болезнями и конским падежом грозила страшная распутица; застигнутые ею полчища могли очутиться в весьма затруднительном положении; начавшиеся оттепели могли наглядно показать им, что их ожидало. Может быть, они проведали также о приготовлениях новгородцев к отчаянной обороне; осада могла задержать еще на несколько недель. Есть, кроме того, мнение, не лишенное вероятия, что тут сошлась облава, и Батый за последним временем счел уже неудобным составлять новую.