Но испытывал только давящую тупость.

И знал, что никогда не сможет расстаться с Рут.

Как бы там ни было, она часть его жизни, с богом или без оного. Он не сумел бы этого объяснить и даже сам толком не понимал, но не мог и подумать о том, чтобы жить без нее.

Вопреки отсутствию радости.

Рут была для него насущной необходимостью, опорой в жизни, почти как мать.

Он оказался в западне, и у него не хватало сил бороться за свое освобождение.

Маттиассон свернул на Нюгатан, прошел мимо клуба «Амор», сиявшего неоновой вывеской. В витринах были выставлены порногазеты и афиши. Из окон доносилась музыка. Он попытался представить, что́ происходит внутри, и невольно замедлил шаги, не спуская глаз с двери.

Но тут дверь внезапно распахнулась, и он поспешил прочь.

36

Зазвонил внутренний телефон. Еще раз и еще.

— Алло.

— Привет. Это Бу.

— Привет, — отозвалась Моника. — Так это ты трезвонишь?

— Да. Мне доставляет удовольствие нажимать на кнопку. Я сижу в редакции и скоро ухожу домой. Был сегодня на собрании.

— Вот как...

— Но не услышал ничего такого, о чем стоило бы писать.

— Да?