3

Мы с Калле не впервой были вместе на Бюгдё. У Калле есть дядька, он работает сторожем на лодочной пристани в Бестумкилене. Мы частенько к нему наведывались. Он учил нас разбираться в лодочных моторах, водил по просторному помещению, пахнущему краской и суриком, позволял лазать в рубки и машинные отделения. Дядьку зовут Сигурд Муен. Мчась по Бюгдёвейен, мы говорили о судах, которые покачивались у причалов.

— Возьмем сейчас какой-нибудь катер и смоемся, — засмеялся Калле. — Пусть хлопают зенками нам вслед. Возьмем катер и смоемся.

Мост Бюгдё мы проскочили на скорости семьдесят километров, саданувшись правым боком о бортик тротуара. Но это сошло, уж не знаю как, а сошло. Калле был классный водитель, практики у него почти не было, зато было чутье. Он всегда знал, на что способна машина, нутром ее чувствовал. Тоска берет, как вспомнишь об этом, сразу начинаешь думать, что он мог бы стать тем-то или тем-то, а вот уже не станет никем. Он всегда говорил, что хочет быть шофером на дальних перевозках, или бульдозеристом, или крановщиком в порту. Щуплый, невысокий, совсем как я, — его можно было принять за обычного хлюпика, если ты не знал его, не знал, какая сила дремлет в этом тщедушном теле. А он — уж я-то знаю — всегда мечтал управлять чем-нибудь мощным, машиной или грузовиком. Он часто говорил, как это, должно быть, здорово, потому и начал угонять автомобили. Хотелось покататься — вот и все, да еще испытать недолгое чувство свободы, которое охватывает человека в такой машине, я имею в виду в шикарной машине. Он баловался этим куда чаще, чем я. Но за ту зиму и за весну мы с ним вместе два раза точно катались. Такое уж это было время — хуже не придумаешь: заняться нечем, болтаешься, как дерьмо в проруби, только и радости, что разделался с этой чертовой школой.

Никому ты вроде не нужен. Девать себя некуда. Чего мы только не творили в это время — и пили, и курили, и хулиганили. Все было. Ну ясно, и в полицию попадали, там нас избивали где-нибудь в задней комнате, а потом отпускали на все четыре стороны, потому что мы, видите ли, «малолетки». Тоже мне словечко — «малолетки». Чтобы понести наказание, ты, стало быть, малолетка, а когда тебя метелят три амбала, выходит, не малолетка, так, что ли? Несколько раз я попадал в районные участки, а один раз — в центральный. Так там было еще почище. Они взяли нас одного за другим, сперва меня, потом Калле. Когда я очухался после их обработки, оказалось, что бросили меня к алкашам. Калле там не было, только какие-то бродяги задавали храпака, да один молодой парень, он проснулся, когда я зашевелился. Я ему сказал, что сил нет как пить хочется, и спросил, где тут можно раздобыть воды. Но он ответил, что лучше не просить: если в этом ведении попросишь стакан воды, они возьмут и окатят из шланга всю камеру.