Мимо проплывали кусты и цветы, сквозь стекло и дождь казавшиеся жутко серыми и тоскливыми. Как здесь живут люди? Ну, то есть, понятно, старики уже привыкли, им тут неплохо, но ведь в деревне есть и дети. Как они выживают? Небось, даже не знают, что такое фастфуд. У них есть школа? Я не помню, была ли тут школа, когда я приезжал в прошлый раз. Вдруг они вообще не знают, что такое математика? Везет…

Дома начали вылазить, как грибы после дождя. Спускаемся по щебню вниз, а по сторонам от дороги, как забор, разных форм и размеров стоят жилые здания, начиная от деревянных хижин, заканчивая кирпичными, облицованными неплохим фасадом, иногда даже двухэтажными(очень редко) домами.

Слева я заметил трактор и камаз. Камаз, определенно, был не на ходу – задняя ось куда-то запропастилась. Они стояли возле поломанного или просто упавшего под гнетом времени ограждения из металлических пластин, рядом с выцветшим синим домом. Потом мы свернули направо, и, проехав километр, машина остановилась.

– Мы все? – спросил я.

– Доехали, – ответил таксист, пока мама доставала кошелек из сумки.

Восемьсот рублей, между прочим, мама отдала за услуги этого уже немолодого человека с ужасной щетиной. Довольно дешево, учитывая условия нашей поездки. Я открыл дверь машины. Со скрипом. И тут же попал белыми кроссовкам в коричневую лужу, быстро пересказал ругательства водителя, коих было немало, и доплелся до бабушкиной калитки, неся на плечах черный рюкзак с вещами, которые я собирал на дня два-три, перепрыгивая комья грязи и, как бывалый канатист, балансируя на тонкой линии уцелевшей, и все же мокрой, травы.

Гром ударил еще раз, и я увидел молнию, рассекающую темень опустившегося вечера. Мама встала рядом со мной – ее черные кудрявые волосы прижались к вискам – и жестом велела мне открыть багровые врата в мир потерянной цивилизации. Каменная плитка разношерстной масти вела нас до крыльца, где мы встретили стоящую посреди деревянного настила бабушку. Она была немного полной и низенькой, с радостным, почти светящимся лицом и короткой стрижкой с редкими темными волосами.

Раскинув руки, она сказала довольно громким и живым голосом:

– Ох ты, Господи, добрались все-таки до бабки. Ну проходите, давайте, а то льет как из ведра. Ой, Максимка, сколько лет! – она обняла меня, а потом принялась за маму, – Ну здравствуй, доча!