Рассказчику тоже нужно стремиться к тому, чтобы завладеть вниманием слушателя. Если бы мы рассуждали о чем-то и вдруг, совершенно вне контекста, обронили: «Мэри пригласили на праздник к Джеку», неподготовленный слушатель мог бы растеряться («Какая еще Мэри?») и осмотреться по сторонам, проверяя, не обращаемся ли мы к кому-то другому. Но можно подготовить слушателя, спросив: «Хочешь услышать одну историю?» – или просто сказав: «Когда-то, давным-давно…» Какова функция этой фразы? Она призвана оказывать весьма специфическое воздействие – привести слушателя в состояние, в котором обычно ожидают услышать определенный тип повествования, то есть историю. В английской традиции истории обычно начинаются с указания времени события, пускай даже смутного («давным-давно»). Говорят, в Японии большинство историй обозначает в начале место действия, хотя бы пустыми фразами вроде «в некоторой земле в былые года». Библейская книга Иова начинается с фразы: «Был человек в земле Уц»[38].
Большинство историй начинаются с «введения», достаточного для постановки сцены, а далее появляются персонажи и обозначаются их главные заботы и тяготы. Затем рассказчик дает некоторые подсказки о некоем основном событии или о проблеме, которая требует решения. С этого момента у слушателя складывается общее представление о том, что будет дальше: подробное описание проблемы, способ ее решения и финал истории возможно, с какими-то практическими или этическими выводами. В любом случае упомянутые «магические» слова активируют в сознании опытных слушателей множество фреймов ожидания, помогающих предвидеть, какие терминалы нуждаются в заполнении.
Помимо активации всех этих конкретных ожиданий, фраза «когда-то, давным-давно» играет еще одну важную роль: из нее следует, что события вымышлены – или, во всяком случае, случились слишком давно, чтобы требовать к себе пристального личного внимания. Вместо того фраза побуждает слушателя забыть о тех симпатиях и антипатиях, которые следует испытывать, когда реальные люди сталкиваются с чудесами, происходящими в сказках, – превращаются в жаб, оказываются в камне стен или попадают в брюхо жуткого дракона.
26.6. Смысл и бессмыслица
26.6. Смысл и бессмыслица
Частично значение предложения зависит от отдельных слов, в него входящих, а частично – от порядка этих слов.
Что делает эти предложения настолько разными по своему содержанию, хотя в них употребляются одни и те же слова? Полагаю, все дело в том, что наш языковый агент, едва услышав первую цепочку слова, точно знает, как ее обработать, поскольку она соответствует хорошо усвоенному фрейму предложений. Вторая строка нарушает знакомую форму. Но как мы воспринимаем эти фреймы предложений? К этому вопросу мы вскоре вернемся, а пока давайте просто предположим, что наш юный слушатель каким-то образом научился классифицировать слова по типам, вычленять среди них существительные, прилагательные, глаголы и наречия. (Будем игнорировать тот факт, что детям предстоит многому научиться, прежде чем они получают навык употреблять слова так, как это делают взрослые.) Значит, первая строка имеет следующую форму: