Среди яркости Имп Плюсу поступило, что от него что-то осталось.

Значит некоторые градиенты были Имп Плюсом. Вот почему он мог впасть в себя.

Он слышал слово слышать. Оно шло непосредственно от импульсов, или это было из-за его вклинивания. Разделить молекулы, реагируя на поглощенные фотоны, и получить квантовое выделение. Слова не очень склонялись.

Продавца газет с марлей неплотно на слепых глазах здесь нет. Имп Плюс это знал. А Имп Плюс здесь.

Как и тени, которые не птичьи. Не сорок или мухоловок с хвостами длиннее их самих. И тени медлительны для теней частоты; и, подумав так, Имп Плюс увидел, что, как с глазами зеленого перед ним, так и с частотой, распространяющей волны, Имп Плюс совершил акты наблюдения.

Яркость уходила и возвращалась, изгибалась и приходила. По градиентам. И сейчас тени переместились и в сторону, и ближе. Имп Плюс это видел.

Яркость приходила вдоль линий. Когда он смотрел, они сворачивали и вновь скручивались вокруг кольцами.

Яркость, которая была Солнцем или от Солнца, многократно проходила мимо него между тем, что он знал, и тем, что он почти знал. Сон с одной стороны, затем с другой, никогда не на обеих, также временами его нет ни на одной. Слово для сна было лишь с одной стороны, но сейчас стало слышимой линией вдоль середины меж двух сторон. Слышимой, потому что импульсы из Центра сказали слово. Но слышимой сейчас вдоль какой-то середины, потому что у Имп Плюса было слово. И когда Центр сказал СПАТЬ, слово также оказалось как та линия вдоль середины, так что лишь одна сторона погрузилась в сон, а не обе. Но это было внове, и какое-то время Имп Плюсу не требовалось знать, почему Центр проводит Гы — проводит ЭЭГы, — считая, что обе его стороны спят, когда на самом деле во время любой отдельно взятой ЭЭГ — которую Имп Плюс сейчас превратил в электроэнцефалограмму, — лишь одна сторона ответила на передачу Земли СПАТЬ. Или обе, но спала лишь одна сторона. Но, значит, у него просто не было двух сторон, или он так думал — а это означало, что у него сбой.

Солнце много раз проходило между сном и не-сном, и импульсы в Имп Плюсе были вне его, и он вспомнил, как прибыл сюда, и думал, что скоро сейчас с ним здесь впервые случится сон, что означало и пробуждение. Он повторил здесь, так как в этом что-то было.

Здесь.

Имп Плюс вспоминал, как он был главный на смене. И как его меняли. И как впадал в себя, но затем, как ему напомнили об импульсах посредством импульсов.

Имп Плюс знал больше. Знал через то, что мог бы назвать сном, сном, где чего-то не хватало, самого сна. Зарянки летали у Солнца. Они то удлинялись, как лебедки, то сжимались, как локти. Но не зарянки — слишком медленные. Такие медленные, что не двигались. И слишком большие, чтоб быть внутри, где они и были.