Цруя Шалев Боль

Цруя Шалев

Боль

Посвящается Веред Слоним-Нэво

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2019.

Глава первая

Глава первая

Вот все и вернулось. Неожиданно, хотя она и опасалась этого долгие годы. Вернулось как ни в чем не бывало, будто никогда не оставляло ее, будто она не жила без него ни дня, ни месяца, ни года, а ведь с тех пор прошло ровно десять лет. Микки спросил: «Помнишь, какое сегодня число?» – спросил так, словно речь шла о дне рождения или о годовщине свадьбы. Она напрягла память: они поженились этой зимой, а встретились предыдущей, их дети тоже родились зимой. Лето хоть и тянулось большую часть года, предполагая, казалось бы, бесконечное множество событий, но ничего значимого в это время не происходило. Тут Микки перевел глаза на ее бедра, увы, успевшие отяжелеть, и сразу же вернулась боль. И тогда она вспомнила. Или она сперва вспомнила, и именно тогда вернулась боль? Ведь она никогда и не забывала, так что это даже не воспоминание. Нет, она и сейчас целиком и полностью там, в этом мгновении, во все расширяющемся разрыве, в адском вихре паники, в торжествующем параличе молчания: ни птицы не щебетали, ни скот не мычал, ни чайки не парили, ни ангелы не вещали, ни море не волновалось, ни люди не говорили – мир онемел.

Позже она поняла, что там было все, что угодно, кроме тишины, но тем не менее лишь полная тишина запечатлелась в ее памяти: немые ангелы приближаются к ней, безмолвно перевязывают ее раны; тихо горят оторванные конечности, а их былые обладатели лишь глядят на это в безмолвии, с печатью на устах, наблюдают за ними; беззвучно курсируют по улицам белоснежные машины скорой помощи; вот подплывают к ней узкие крылатые носилки, и ее несут на руках и укладывают на них; и миг, в который она отрывается от обжигающего асфальта, – это миг рождения боли.

Она родила двоих и все же до тех пор не ведала ее, той, что впервые открылась ей во всей своей неистовой силе, пронзая и сверля тело, распиливая кости, дробя и размалывая их в тонкую пыль, раздирая мышцы, вытягивая сухожилия, сминая ткани, разрывая нервы, глумясь над всем этим тестом, из которого слеплен человек и на которое она никогда прежде не обращала внимания. Ведь ее интересовало только то, что располагалось выше шеи: череп и заключенный в нем мозг, сознание и разум, знание, суждение, выбор, идентичность, память, – и вот теперь ничего нет, кроме этого теста, ничего, кроме боли.

– Что случилось? – спросил он и тут же устыдился. – Ну что я за идиот! Не нужно было тебе напоминать.