Но человеку недостаточно познать самого себя, нужно найти также способ, с помощью которого он сможет разумно и умело показать, проявить себя и в конце концов изменить себя и сформировать. Что касается умения показать себя, то как часто приходится видеть людей, не отличающихся большими достоинствами, но умеющих создать видимость обладания ими и добиться внешнего эффекта! Поэтому о немалом уме свидетельствует способность искусно и с достоинством показать себя перед другими с лучшей стороны, умело подчеркивая свои достоинства, заслуги и даже удачливость (однако не выражая при этом ни заносчивости, ни пренебрежения к другим) и, наоборот, искусно маскируя свои пороки, недостатки, неудачи и поражения, подробно останавливаясь на первых, выставляя их в выгодном свете и стараясь скрыть или найти подходящее оправдание для вторых и т. п. Тацит, например, так пишет о Муциане, одном из умнейших и энергичнейших людей своего времени: «Он обладал особым искусством показать все, что он говорил и делал»[561]. И это, конечно, требует особого искусства, чтобы не вызвать у других отвращения и презрения к своему хвастовству; однако же стремление показать себя с наилучшей стороны, даже если это и граничит иной раз с фанфаронством, является пороком скорее с точки зрения этики, чем политики. Ведь как обычно говорится о клевете: «Клевещи смело, всегда что-нибудь останется!», так, пожалуй, можно сказать и о хвастовстве (если оно, разумеется, не становится уже совершенно неприличным и смешным): «Хвастайся смело, всегда что-нибудь останется!» Останется, конечно, только в сознании толпы, а люди поумнее будут про себя смеяться, но приобретенное таким способом расположение большинства с лихвой компенсирует брезгливое пренебрежение одиночек. Так что это умение показать себя, о котором мы здесь говорим, безусловно, в немалой степени способствует нашей репутации, если только оно осуществляется достойно и разумно, например: если человек не скрывает какой-то врожденной своей душевной чистоты и благородства; или если приходится говорить о своих достоинствах в таких обстоятельствах, когда либо угрожает опасность самой жизни (как, например, военным людям на войне), либо человек становится жертвой зависти других; или если создается впечатление, что слова, в которых мы хвалим сами себя, случайно сорвались с языка, когда мы были заняты совсем другим делом и сами не придали им никакого серьезного значения; или если кто-то хвалит себя так, что при этом не боится и осудить себя в чем-то или подшутить над собой; или, наконец, если он делает это не по собственной воле, а его вынуждают к этому нападки и оскорбления со стороны других. Но конечно, существует немало таких людей, которые, будучи по своей природе людьми весьма основательными и отнюдь не ветреными, именно по этой самой причине не владеют искусством самопрославления и расплачиваются за свою скромность потерей какой-то части своего авторитета.