Где ж масло?

Потом в школе, на рисовании, вместо вазы с цветами иероглиф в альбоме изобразил. И Женьке Петрову сказал:

— Художник ты так себе,

Но этот твой вьюнок —

Он, право, как живой!

Чуть по шее от лучшего друга не получил. Пришлось сборник показывать, поэта Басё. Это ведь он написал про вьюнок, хотя — вот ведь что удивительно — с Петровым вообще незнаком.

На большой перемене, в обед, все минтай отварной с рисом ели. Один Митя сказал:

— Как сладки

Рыба фугу и суши

Майской порой.

И палочки для еды из карандашей себе сделал, как у японцев. Половину минтая на стол уронил с непривычки.

После обеда было литературное чтение. На дом стихи задавали учить. Наталья Сергеевна Митю вызвала:

— Расскажи нам, Печёнкин, стихотворение Пушкина «Зимний вечер».

Вышел Митя, откашлялся, стал рассказывать. Только из него вместо «Буря мглою небо кроет…» хайку какое-то выпрыгнуло: