В палату зашла медсестра и, отыскав меня взглядом, непривычно громко сказала:

— Петрова к врачу в седьмой кабинет. Филимонова следом.

В коридоре холоднее, чем в палате, и одновременно душно. Запах хлорки и грязных тел. Вентиляция тоже приказала долго жить. Хотя на фоне отсутствия отопления, может, оно и к лучшему. Надышат — не окочурятся от холода.

Коридор забит людьми. Лежащие на каталках, ютящиеся на лавках вдоль стен. Некоторые ждут по неделе освобождение койко-места. Я сейчас в онкодиспансере, одном из немногих уцелевших в этой части города.

Чинуши — твари. Где сейчас ваши яхты и виллы? Надеюсь, они не спасли ваши обвислые, бюрократические задницы. Неужели нельзя было больниц построить? Ведь уже в середине 20-х было очевидно, что к этому все идет.

Смотреть на безнадегу тяжело, хотя уже даже привычно. Бессильная злость и стыд, словно это я допустила подобное. Жаль. Если и могла помочь, но не теперь. Сил больше нет.

Едва стукнув в знакомую дверь, проскальзываю в нужный кабинет.

— Здравствуйте, Игорь Васильевич. Звали?

Главврач, казалось бы, молодой мужчина, лет тридцати пяти-сорока. Но стоит посмотреть в его глаза и становится жутко. Вечная бездонная мерзлота. На осунувшемся бледном лице с недельной щетиной, пожалуй, только глаза и остались.

Когда он спал в последний раз? И, кажется, я знаю, что он мне сейчас скажет. В который раз он будет озвучивать этот приговор? Сейчас радостных «вы здоровы» и не бывает.

— Сколько?

Громко вздыхает, словно отмирая и пряча глаза в бумагах.

— Уже третий месяц заказанные медикаменты к нам не поступают. Я пытался поменять вам курс лечения, Галина, исходя из имеющихся средств, но, боюсь, порадовать мне вас нечем.

Протянула руку через стол и сжала его ладонь. Он сперва дернулся, но усилием расслабил руку. Его кисть под моими пальцами опаляет жаром. Я и не чувствовала до этого, что так замерзла.

— Игорь, не надо... Сколько?

— Извините, — опускает голову, теребит в руках колпачок ручки. — Без блокиратора раковых клеток и диализа... пара недель.

Рвано выдохнув, поднял на меня глаза.

— Вы же эвакуированные. У вас никого нет? Я попробую договориться с хосписом. Хотя... там тоже битком.

— Не нужно. В общежитии у меня есть соседка. Нас вместе эвакуировали. Она поможет, обещала. Лучше дома умру. А на мое место положите того, кому еще реально хоть чем-то помочь. Вы и так меня столько держали.

— Галина… я что-нибудь… придумаю, — голос его осип.