«Различие между поэтическим миром Пушкина и Лермонтова, между стилями этих двух поэтов на эпитетах сказывается особенно разительно, – замечала литературовед М. А. Рыбникова. – Лермонтов берет очень определенные эпитеты, круг его определений замкнут. Пушкин свободен и бесконечно изобретателен. Словно и в зрелом возрасте были для него новы все впечатления бытия: он удивлялся, поражался и отзывался на все новым, молодым словом. „Мне впечатления не новы“, – говорит ему в противоположность Лермонтов, и ничему не удивляется, словно все знает заранее. И потому у него все хладное, немое, тайное, таинственное, далекое, чуждое, мрачное и роковое. ‹…› Лермонтовские эпитеты определяют в сильнейшей мере именно то, какой являлась ему эта жизнь».

Главным, доминирующим в лермонтовском мире оказывается эпитет холодный (хладный).

Из-под таинственной холодной полумаски смотрит на поэта женщина («Из-под таинственной холодной полумаски…»). Его холодных рук касаются давно бестрепетные руки красавиц городских («Как часто, пестрою толпою окружен…»). На жизнь он смотрит с холодным вниманьем («И скучно, и грустно») и убивает жизни цвет холодным размышлением («Валерик»). Вечно холодные, вечно свободные тучи («Тучи»). Снег холодной России покрывает наполеоновских воинов («Воздушный корабль»). Степей холодное молчанье становится одной из примет любимой родины («Родина»). Заступницей холодного мира становится Богоматерь («Молитва»). Холодные могилы упоминаются в стихотворении «Спеша на север издалека…». Холодный сон могилы ожидает лирического героя стихотворения «Выхожу один я на дорогу…». Холодны у Лермонтова море и волны, ночь и луч, чело и взор, красота, привет, слово, слушатель, кинжал.

Прямые и метафорические значения, тесно переплетаясь, образуют символический образ мирового льда, Холодного Мира, в котором лирический герой мечтает – по контрасту – о солнце, тепле, сочувствии, любви.