18. А насчет бани мне приснилось вот что. Сначала, натираясь, я вошел в какую-то частную баню. Затем сказал, словно сам не заметил, как туда вошел: «Ведь сейчас не банные дни!» Но потом мне показалось, что сам Феб,[12] представ мне, меня ободряет. И тогда я уже без всяких колебаний вошел в воду.

19. В другой раз мне приснилось, что около самого храма Асклепия какой-то юноша из тех, кто посещает гимнасий, и еще безбородый, разглагольствует о банях, восхваляя большие бани и считая, что от них больше всего удовольствия. Тогда, указав ему на море, я спросил: «Где лучше купаться — там или в малой купальне?» — «В малой», — сказал он. После этого я показал на какое-то озеро и спросил: «В этом озере лучше или в малой купальне?» И опять он согласился, что в малой купальне лучше. «Следовательно, — сказал я, — не всегда что больше, то и лучше, но есть хорошее и в малом». И подумал про себя, что хорошо бы, где-нибудь выступая с речью, сказать, что удовольствия иных людей — все равно что удовольствия свиней, и только мое удовольствие — истинно человеческое, так как я занимаюсь и наслаждаюсь красноречием.

20. И вот мне показалось, что тот юноша говорил о бане, находившейся у Эфесских ворот.[13] Тогда я решил, что нужно проверить его слова, — ведь когда еще в другой раз я решусь, если не сейчас? Таким образом, я условился на шесть часов, так как в это время идти безопаснее.

21. Когда же время пришло, я упрекнул Басса в том, что он задержался. «Видишь, как приближается тень?» — сказал я, показав на тень от колонн. И мы пошли. И когда мы достигли места, я встал около наружного водоема с холодной водой и попробовал ее. И мне показалось, что вопреки ожиданиям вода вовсе не холодная, а темно-синяя и приятная на вид. И я сказал: «Прекрасно!» — словно действительно знал, как хороша эта вода. Когда же я вошел внутрь, то опять убедился, что вода в более теплом помещении намного лучше. И, оказавшись в бане, сразу же разделся и вымылся с большим удовольствием.

На восьмой день вечером я очищал желудок, как мне велено было во сне.

22. Далее, на седьмой день мне приснилось, будто я находился где-то на Горячих Источниках. Рядом были какие-то очень подозрительные люди с кинжалами. Некоторые из них подошли ко мне, словно нуждаясь в помощи, так как кто-то из них меня окликнул. Когда они разом меня окружили, мне стало нехорошо. С одной стороны, я им не доверял, с другой — не хотел показывать, что не доверяю. Я пошел по какой-то дороге и оказался под довольно большой аркой, опасаясь, как бы они там на меня не напали. Но когда я, к моей радости, ее миновал, то очутился на рыночной площади в Смирне и смотрел, как очень быстро на ней собиралась толпа, и говорил перед нею речь обо всем происходящем. После этого я и сам взял факел, и все люди на площади пошли с зажженными факелами и пели стихи Еврипида: