Каково же решение? Оно прямо противоположно тезису об эффективности артелей — «признать необходимым реорганизовать промысловую кооперацию, передав ее наиболее крупные специализированные предприятия в ведение республиканских министерств соответствующих отраслей промышленности и областных и городских Советов депутатов и трудящихся, а торговые предприятия и предприятия общественного питания — в ведение местных торгующих организаций системы министерств торговли и потребительской кооперации союзных республик». И далее: «Установить, что передача государственным органам предприятий промысловой кооперации производится безвозмездно со всеми активами и пассивами по балансу на 1-е число месяца».

В 1960 году на уровне каждой республики принимаются типовые решения о ликвидации артелей. В частности, в самой большой республике 24 сентября 1960 года выходит Постановление «Об упразднении промысловой кооперации», завершающее процесс ликвидации артелей.

К началу 1960-х ликвидируется экономический слой предпринимательской инициативы, артели преобразуются в государственные предприятия, вливаясь в плановую систему, недостаточно гибкую для товаров массового спроса (широкого потребления), а предприимчивые граждане лишаются возможностей хозяйственной самореализации. Артель «Металлист» становится государственным Ремонтно-механическим заводом, «Красный партизан» — Канифольным заводом, «Юпитер» превращается в государственный завод «Буревестник» и т. д. Артельная собственность отчуждается безвозмездно.

Механизм формирования товарного разнообразия и оперативного отклика на изменения спроса ликвидируется. В результате начинается дефицит значительной части ассортимента товаров широкого потребления, который неуклонно нарастает, достигая своего пика в 1980-е годы.

Не имея официальных сфер своей реализации, предпринимательская инициатива выталкивается в нелегальную (теневую) сферу экономики — появляется такое явление, как «цеховики», которые в силу своего нелегального положения подпадают под власть и поборы криминала и коррупционеров.

Профессор экономики Калифорнийского университета Грегори Гроссман оценивает масштаб теневой экономики к концу 1980-х в размере 7–8 % от общего объема экономики страны.^{418}

Евгений Григорьевич Ясин, отмечая сложность количественной оценки теневой экономики, формулирует приблизительные масштабы проблемы в нашей стране к середине 1980-х: «Моя экспертная оценка, относящаяся к началу перестройки, — не менее 10–15 % ВВП»^{419}. Запрет легального предпринимательства становится базой для коррупции, криминализации, на культурном уровне разрушает доверие и уважение к предпринимательскому труду. И эти ментальные последствия до сих пор дают о себе знать.