Параллельно с этим раздробление экономики, автономизация сотен тысяч предприятий, разрушение материальных стимулов создают негативную среду для развития и внедрения новых технологий. Напомним, Джон Гэлбрейт и Йозеф Шумпетер показывают, что концентрация ресурсов в сочетании с плановой системой развития являются двигателями научно-технического прогресса, технологической модернизации экономики и инноваций.

Система государственного управления переходит в режим «затухающей» работы. Больших целей не ставится — планируют от достигнутого, структурные изменения экономики при таком планировании не происходят, масштабные проекты практически не реализуют. Материальные стимулы роста эффективности разрушены.

Более чем в два раза уменьшаются относительные расходы на образование с максимума в 8 % от ВВП в середине 1950-х годов до 3,4 % в 1990 году. В науке в полтора раза сокращается отношение зарплат к среднему показателю в государственном секторе экономики. Если в 1945 году оно составляет 151 %, то к 1985 году этот показатель снижается до 106 %. Падает престиж инженерной профессии. Быть рабочим становится выгоднее, чем инженером. Качество инженерных кадров постепенно снижается, а лучшие уходят в военный сектор, и результаты их работы закрываются грифом «секретно».

Экономика утрачивает восприимчивость к достижениям науки и внедрению новых технологий и техники. В этой части председатель Правительства (1985–1990) Николай Иванович Рыжков так характеризует положение дел: «Возникла парадоксальная ситуация: страна, располагающая гигантским научным потенциалом, не могла его реализовать. Было совершенно ясно, что причина невостребованности разработок наших ученых — экономический механизм. Он просто не воспринимал всякие новшества, отталкивал их»^{465}.

Неуклонно растет отставание технологического и качественного уровня практически по всем гражданским отраслям экономики: производственного оборудования, электроники, бытовой техники, продукции легкой промышленности и т. д.

Заместитель председателя Правительства и председатель Государственного комитета по науке и технике 1980–1986 годов Гурий Иванович Марчук так характеризует положение дел в технологическом развитии экономики, складывающееся к 1980-м годам: «Нам становилось все более ясно, что принятая в стране система планирования не соответствует поддержке нововведений. Предприятия, осваивавшие какую-либо продукцию, не стремятся к ее модернизации, а пытаются найти все новые возможности к увеличению ее выпуска по старой технологии. Происходило безнадежное отставание от мировых стандартов. Запад начал новый этап постиндустриального развития, а мы не могли даже сформулировать нашу стратегию и тактику»^{466}.