— Я был тогда начальником уезда, — оправдывался Кэ. — Я убил тех двух уток в подарок официальным гостям. Разве это мое преступление?!

— У официальных гостей имелась собственная провизия и без Ваших уток, — возразил чиновник. — Убив уток с тем, чтобы поднести их в подарок, Вы хотели заполучить известность в высоких кругах! Если не Вы совершили преступление, так кто же?! — заключил по этому делу чиновник и продолжил свои расспросы. — А почему Вы убили шесть куриных яиц?!

— Обычно я не ел куриные яйца, — вновь оправдывался Кэ. — Но я помню единственный случай: мне было девять лет, и это был День холодной пищи. Матушка дала мне шесть яиц, и я сам сварил их и съел[302].

— Пусть так, — согласился чиновник. — Но не пытаетесь ли Вы обвинить в этом Вашу матушку?!

— Разве же я посмел бы, — воскликнул Кэ. — Я же объяснил, как все происходило. Это я убил.

— Вы взяли жизнь у других, — заключил чиновник, — и должны получить по заслугам!

Тут же появились несколько десятков стражников в темных одеждах, схватили Кэ и потащили прочь. Кэ громко завопил:

— Здесь творится неправый суд!

Чиновник услышал вопли Кэ и приказал его вернуть.

— Почему же мы неправы?! — спросил он.

— Все мои преступления отмечены без каких-либо упущений. Однако не записано ни одно благое деяние. Разве это справедливо?! — вопрошал Кэ.

Чиновник обратился к главному секретарю:

— Какие же благие деяния совершал Кэ? И почему они не были отмечены?!

Главный секретарь приступил к ответу:

— Его благие деяния также есть в протоколе. Мы ведем подсчет благих деяний и прегрешений. Если благих дел больше, чем прегрешений, мы прежде выносим на рассмотрение первые. Если преступлений больше, чем благих дел, то наоборот. У Кэ благих деяний мало по отношению к преступлениям, и потому мы не предлагали их на рассмотрение.

Чиновник был вне себя от ярости:

— Почему Вы не объявили его благие деяния и не поставили его в известность, если даже он будет вначале наказан?!

Он приказал дать главному секретарю сто ударов хлыста. По окончании экзекуции с последней каплей крови, упавшей из ран на землю, главный секретарь зачитал благодеяния, совершенные Кэ в продолжение всей жизни, при этом не упустив ни одного. Чиновник сказал в заключение Кэ:

— Сначала Вы должны быть наказаны. Однако на семь дней я освобождаю Вас. Вы вернетесь домой и посвятите себя благодеяниям.

Чиновник послал с Кэ проводника, и он вернулся домой.