Залика Рид-Бента Жареный плантан

Залика Рид-Бента

Жареный плантан

Моей матери Рожен, без которой все это было бы невозможно

Свиная голова

Свиная голова

В свой первый приезд на Ямайку я видела отрубленную свиную голову. Бабушкина сестра, которую в семье звали Тетушкой, попросила меня принести холодной газировки. Войдя в кухню, я открыла крышку морозилки, и там была голова: из приоткрытой пасти высовывался коричневый язык, кончик которого плавал в лужице ледяной воды, а на лежащих внизу бутылках застыли капли густой крови.

Я зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть: в соседней комнате сидели мои двоюродные братья и сестры. Все они были не старше меня, но за пять дней, проведенных в Хановере[1], я наслушалась невозмутимых рассказов о том, как они своими руками душат кур на суп, и насмотрелась, как от скуки ребята кидаются камнями в аллигаторов, недоуменно косясь на меня, поскольку я боялась присоединиться к их забаве. Мне больше не хотелось ловить их снисходительные взгляды, а потому я прикусила палец, чтобы сдержать возглас ужаса.

Два дня назад десятилетний Родни, мой ровесник, без предупреждения у меня на глазах свернул курице шею. Увидев резкое движение его рук и услышав короткий хруст костей, я завизжала и отшатнулась к стенке курятника. Когда я перестала орать, брат скривился и сморщил нос, словно не знал, как ко мне относиться — с раздражением, презрением или добродушной насмешкой.

— Чего струхнула-то? — спросил он. — Вы там, в Канаде, супов не варите, что ли?

— Варим, конечно, — промямлила я. — Просто мы покупаем уже мертвую курицу.

Родни ничего не ответил и ни словом не обмолвился о происшествии другим братьям и сестрам, однако скоро все они стали обращаться со мной с особой осторожностью. Играя с друзьями в «вышибалу», девочки больше не предлагали мне водить, а когда все лазали по деревьям, срывая спелые манго, то не свешивались вниз, держась за ветки ногами, и не уговаривали меня присоединиться к ним. В первые три дня они хотя бы дразнили меня с плутоватой ухмылкой: «Трусишь, да?», а потом кидались листьями и хохотали, глядя, как я пытаюсь стряхнуть их с косичек. Я куксилась и ворчала, задетая их издевками, но втайне радовалась, что меня принимают за свою и считают достаточно толстокожей для таких же насмешек, которыми они подначивали друг друга. Но после происшествия с курицей надо мной перестали подтрунивать и звали только в безобидные игры вроде догонялок, доступные, по их мнению, для канадских девчонок.

— Что так долго? — Моя мама подошла сзади и, не дожидаясь ответа, наклонилась и заглянула в морозилку. — Ясно, — тихо сказала она. — Тебя это травмирует?