Но он мне нравится, этот Гум. Впрочем, как и всем, с его голосом и непостижимыми европейскими манерами. Когда в прошлом году он приехал к нам домой, то, словно порыв ветра, привнес в нашу жизнь что-то новенькое. Я тогда задыхалась с мамой и ее подружками. К тому же, ему было не плевать на детей. Он знал имена всех моих подружек. Мы потешались над Мей и Ширли, которые созрели слишком быстро, над их толстыми ляжками и руками, свисавшими до колен. Он пытался пародировать их, их походку: они не знали, что делать со своими телами! У него получалось. Было весело.

Помню, тот жаркий день, когда он впервые появился в саду, который мама называла la piazza! Я уже на протяжении нескольких минут слышала мамин голос. Но не нормальный, а куриное кудахтанье или как у павлинихи! Сладкий, возбужденный. О нет, сжальтесь надо мной, мама снова переменилась! Переменилась, завидев посетителя-мужчину. Скорее всего, именно его кряхтение и шарканье доносилось из дома. А я в одних трусиках спокойно загорала на солнце, лишь черный шарфик в мелкий горошек был обмотан вокруг моей груди (ну нет, они не зайдут сюда, думала я!). Я быстро выпрямилась и встала на колени, когда они появились передо мной: «Моя Лолита…» – сказала мать своим певучим отсутствующим голосом, который выводит меня из себя.

«Лолита, будь вежлива, поздоровайся».

«Здрасьте».

«Очень приятно».

Мне пришлось опустить солнечные очки, чтобы лучше его разглядеть и поздороваться вежливо. У этого мужчины в сером костюме был забавный акцент. Ему лет тридцать или сорок, не знаю наверняка. В общем, он был старый, высокий и немного вялый. Он отпрянул, увидев меня (нужно признать, что я была практически голая!), а потом прошелся по саду, забрасывая маму комплиментами, в то время как она хвастала своими растениями и этим уникальным уголком мира и спокойствия, «вы убедитесь сами»!

Я знала, что она искала постояльца для комнаты над гаражом, которая раньше служила нам кладовкой. Как-то уже приходил один, бывший военный. Он решил, что цена уж слишком завышена, но мама устроила ему такой же цирк. Только в тот день шел дождь, и я сидела на диване.

Две или три долгих минуты они сновали туда-сюда под солнцем (бла-бла-бла… замечательно… дар садовода… вьющиеся розы). Ну уходите же быстрее! Я видела, как этот тип в сером тает в своем костюме. Он становился еще более вялым, и капли пота сверкали на его лбу. Когда, в конце концов, они решили уйти, он сказал мне «до скорого» и посмотрел так, будто боялся взглянуть на меня. Я прикрыла трусики рукой, мне было немного стыдно, но я все-таки была у себя дома. Серые, избегающие встречи глаза. Глаза Гумми, которые я видела тогда впервые. В тот день он казался совсем не в своей тарелке. Несомненно, от жары, или от ханжества. Во всяком случае, так я решила для себя тогда. Я подумала, может, он пастор или священник или его посещают какие-то духи, ну или что-то в этом роде.