Уже в 25 г. н. э. на смену режиму Ван Мана вновь приходит правление династии Хань, которая, в отличие от предыдущей — Ранней, или Западной, — получает название Поздняя, или Восточная. Первые ее императоры были вынуждены пойти на определенные уступки крестьянству. Однако в дальнейшем, укрепив свои позиции, правящие круги отказались от данных ими уступок — вновь началась концентрация земель в руках небольшой группы влиятельных семейств, — появились «сильные дома», владевшие сотнями тысяч му земли и тысячами рабов и лично-зависимых издольщиков, происходило разорение земледельцев, закабаление свободных людей; возникли серьезные распри и внутри господствующих социальных слоев. В результате всеохватывающий экономический и политический кризис привел к ослаблению военно-политической мощи империи. В начале III в. под ударами мощных крестьянских восстаний, в первую очередь отрядов «желтых повязок», происходит уничтожение ханьской государственной организации, падение крупной китайской деспотии.

Четыре столетия господства династии Хань, несмотря на острые политические коллизии и классовые битвы, отмечены развитием производительных сил. Заметно выросло население, насчитывавшее к концу I в. н. э. более 50 млн., расширились посевные площади, велось ирригационное строительство, продолжался рост городов, горных промыслов, ремесел. Были достигнуты успехи в ряде отраслей науки (математике, астрономии, историографии, литературе), изобретена бумага, совершенствовалось строительное искусство. Все это, вместе взятое, отражало общий прогресс китайского общества.

Серьезным изменениям подверглась идеологическая надстройка ханьского общества. Нужды централизованной империи требовали создания единой идеологии, период соперничества «ста школ» постепенно уходил в прошлое. Именно при династии Хань закладываются идейные основы и другие надстроечные явления китайского феодализма. Характерная особенность ханьской мысли — соединение в конфуцианском учении положений различных философских школ, чего не наблюдалось в предшествующие столетия. Практика существования и использования в социальной жизни философских доктрин не могла не выявить их исторические достоинства и недостатки, была «высвечена» общественная значимость каждой доктрины. Подобное обстоятельство не могло не осознаваться представителями всех наиболее влиятельных философских школ. Примечательно одно очень важное обстоятельство. Взаимное заимствование идей, казалось бы, явление, характерное для того исторического периода, когда ни одна из существующих школ не может претендовать на господствующую роль. Тем не менее синтетическое учение появляется при Хань в условиях банкротства легизма как официальной государственной идеологии, когда перед конфуцианством открывались блестящие возможности для восстановления утраченных позиций в обществе. Обращение конфуцианства к положениям враждебной школы объяснялось вовсе не тем, что в тот период была исторически ограничена возможность производства новых идей. Как раз напротив, бурное, переломное время требовало свежих, оригинальных решений философских проблем. Объяснялось это тем, что в легистской доктрине содержалось нечто такое, что было адекватно запросам новой эпохи. Именно таков был результат осмысления наиболее дальновидными конфуцианцами опыта правления династии Цинь. В послеханьский период соединение в одном учении элементов различных направлений становится не столь уж редким явлением в истории китайской философии. Яркий тому пример — попытки синтеза конфуцианства, даосизма и буддизма в IX-XII вв.