Когда кого-либо слушают, то для того, чтобы приобрести что-либо полезное. Если такие речи действительно хороши, то что же плохого в том, если они даже и захватят своей силой молодого властителя. Если же то, чему посвящена речь, плохо, то даже если она будет лишена той силы, которая может захватить молодого повелителя, какое тут преимущество?

Хуэй-ван совершил большую ошибку, когда принял намерение добросовестно изложить свои мысли за попытку одурачить молодого властителя. Это неумение слушать. Если так применять свою волю, то при всем желании принимаемого гостя, при всем усилии воспользоваться глазами и ушами, все равно невозможно будет понять, что именно тот имеет в виду. Именно такое случилось с хронистом Чжоу [из Дань], который с помощью души убитого обвинил невинного человека по ошибке и казнил его, что вызвало всеобщее возмущение и смуту среди подданных, повергшие страну в огромную опасность. Обычно когда человек стареет, тело его слабеет, а рассудок крепнет. А вот у Хуэй-вана в старости одинаково ослабли и тело, и рассудок.

Чуский Вэй-ван учился «Шу цзину» у Шэнь Иньхуа. Это не нравилось Чжао Ли. Вэй-ван любил физические упражнения. У него был партнер, некий чин, который, по поручению Чжао Ли, сказал Вэй-вану: «По стране идет слух, что Вы собираетесь стать учеником Шэнь Иньхуа». Царю это не понравилось, и поэтому он отдалил от себя Шэнь Иньхуа. Этот чин был мелким человеком. И все же — одно его слово, и Вэй-ван перестал слушать о поучениях прежних царей, а люди больших познаний не решались выступать, так что Чжао Ли получил полную свободу действовать по собственному произволу.

Поэтому речи мелких людей нельзя не подвергать проверке. Повелитель, который часто гневается, тем самым открывает путь подлым людишкам. Когда же фальшивым людишкам путь открыт, чрезвычайно трудно удержать их и дать им отпор. Кто дает волю стреле, у того будет промах; кто дает волю воде, у того будет засуха. Правитель, дающий волю своим чувствам, окажется в дураках. Кто же творит глупости, тот не может быть назван благородным мужем. Для того же, чтобы не давать волю своим эмоциям, необходимо только, чтобы к ним была приложена мера.

Некий старик жил по соседству с другим человеком. У того рос засохший платан, и сосед-старик сказал ему: «Засохший платан — не к добру». Тот его сразу срубил. Тогда старик попросил срубленное дерево себе на дрова. Сосед опечалился и сказал: «И хитер же мой сосед! Да разве это по-людски? Ему только одна выгода и нужна была!» Между тем, просил ли тот себе дерево на дрова или не просил, не имело никакого отношения к тому, плохое или нет предзнаменование — сухой платан во дворе.