Помыслы о собственных удовольствиях и готовность выслушивать разумные речи — этого глупый никогда совместить не сумеет! Глупец может стремиться к этому, но никогда не достигнет этого. Не достигнет, стало быть, не будет обладать знаниями, не будет обладать знаниями, стало быть, не будет вызывать доверия к себе.

Тварям без костей невозможно объяснить, что такое лед. Но правитель, имеющий на службе мужей совета, располагает возможностями для проверки истинности речей, и потому несчастью неоткуда подкрасться к нему. Так что ему не следует полагаться исключительно на изощренность своего слуха, зрения и ума — он может чувствовать себя спокойно, только когда он действует в согласии с мерой и в соответствии с природным порядком.

Ханьский Чжаоли-хоу увидал, наблюдая за животными, которые должны были быть принесены в жертву в храме предков, что жертвенная свинья слишком мелка, и приказал соответствующему чину заменить ее. Чиновник между тем опять явился с той же самой свиньей. Чжаоли-хоу тогда спросил: «Разве это не та же свинья, что и прежде?» Но чин молчал, ничего не отвечая, и хоу велел тюремщикам покарать его. Те, кто сопровождал хоу, спросили: «Как вы, ваша милость, могли узнать, что это та самая свинья?» Властитель ответил: «Собственными ушами слышал я это молчание чина».

Когда Шэнь Бухай услышал об этом, он продекламировал: «Как узнать, что скоро оглохнешь, — если уши чутки отменно; как узнать, что ослепнешь скоро, — если глаза зорки отменно; как узнать, что грозит безумье, — если речи верны необычайно». Поэтому и говорится: отбросить слух и не прислушиваться, и слух станет предельно острым; отбросить зрение и не присматриваться, и глаза станут необыкновенно зоркими; отбросить рассудок и не стараться ничего познать, и станешь справедливым, как сама природа. Если отбросить эти три вещи и не пользоваться ими — будет порядок, если же воспользоваться этими тремя — неминуема смута.

Вот каким образом объясняется тот факт, что на слух, зрение и рассудок, содержащийся в сердце, нельзя полностью полагаться: доставляемые ими знания о внешнем мире неполны, все, что благодаря им слышат и видят, — поверхностно. Если же с помощью поверхностного и ограниченного знания стремиться к тому, чтобы умиротворить всю Поднебесную, усмирить порочных и темных, навести порядок среди тьмы народа, такие намерения, конечно же, окажутся неосуществимыми!

На расстоянии всего лишь в десять ли ухо уже ничего не услышит; то, что находится за занавесью или стеной, — глаз уже не увидит; дворец, занимающий площадь всего лишь в три му, и тот ум человеческий охватить не в силах. Что же говорить о том, что происходит на востоке — в стране Кайу или на крайнем юге — у племени доин; стремиться на крайнем западе — подчинить народ-племя шоуми, на крайнем севере — инкорпорировать народ чжаньэр? Властитель не может не подвергать проверке такого рода речи!