§ 26

Тяжелое всегда служит основанием легкому. Спокойствие всегда преобладает над суетливостью. Вследствие этого благородный муж во все дни только и делает, что старается быть спокойным-основательным. Даже если предоставляется возможность прославиться, он остается в высшей степени осмотрительным. Тем более это приличествует повелителю десяти тысяч колесниц: для него собственная персона куда важнее Поднебесной. Легкость в основании ведет к падению; суетливость в делах — к утрате власти.

§ 27

Умелый возничий не нуждается в проложенной колее. Умелый оратор не нуждается в риторических фигурах. Умелому счетчику не нужны счетные палочки. Умелый привратник запрет ворота и без засовов так, что никому не открыть. Умеющий связывать сделает это и без веревки так, что никому не развязать. Поэтому мудрец неизменно искусен в спасении людей, и для него нет пропащих; неизменно искусен в спасении вещей, и потому для него нет ничего ненужного. Это называется — просвещенный ум. Ибо умелые в обращении с людьми ценят в людях воспитание; неумелые в обращении с людьми ценят хотя бы их способности. Если же не ценят из-за воспитания, не любят из-за способностей, то и при наличии знаний впадают в крайнее заблуждение. Это уже называется излишней самоуверенностью.

§ 28

Кто, сознавая свою мужественность, хранит свою женственность, становится руслом для Поднебесной. Становясь руслом для Поднебесной, остается неизменным в дэ, ни в чем от нее не отступая. Оставаясь неизменным в дэ, ни в чем от нее не отступая, вновь возвращается к младенчеству. Кто, сознавая свою светлость, сохраняет свою темность, становится образцом для Поднебесной. Становясь образцом для Поднебесной, остается неизменным в дэ, ни в чем против нее не погрешая. Оставаясь неизменным в дэ, ни в чем против нее не погрешая, вновь возвращается к беспредельному. Кто, сознавая свою способность прославиться, хранит свою ничтожность, становится ложем для Поднебесной. Становясь ложем для Поднебесной, остается неизменным в дэ, ею преисполняясь. Оставаясь неизменным в дэ и ею преисполняясь, вновь возвращается к подобной необработанному дереву простоте. Если же эту простоту утрачивает, из него делают что-нибудь вроде плошки; случись такое с мудрецом — станет каким-нибудь «начальством». Потому что цельное изделие невозможно получить посредством резьбы.

§ 29

Когда некто собирается захватить Поднебесную и берется за это, мне совершенно ясно, что у него ничего не выйдет. Поднебесная — нуминозная вещь, с ней ничего нельзя сделать по собственному почину. Кто попытается — потерпит поражение; насильно удерживающий всегда ее теряет. Вещи таковы, что одни движутся сами по себе, другие за ними следуют; одни всхлипывают, другие присвистывают; одни пыжатся, другие уступают; одни проигрывают, другие преуспевают. Поэтому мудрец избегает излишних напористости, расточительности, великодушия.