— Мне нужно узнать, о чем пропавшие главы, — выпалил я, не поздоровавшись. — Помогите мне заполнить пробелы!

Кандидо согласился, и мы целый месяц работали с ним по вторникам и четвергам. Я вслух читал мемуары, чтобы освежить его память, а потом он пытался кратко пересказать на мой диктофон содержание тех страниц, что унес ураган Фокс. Вернее, не так уж кратко — Кандидо был не дурак поговорить и иногда сбивался с основной линии.

Благодаря его недюжинной памяти недостающие главы удалось восстановить. Я понимал, что Кандидо не всегда полагался на факты и, когда не мог чего-то вспомнить, фантазировал, но другими источниками я не располагал, и приходилось довольствоваться этим.

Вскоре после окончания наших трудов меня послали на литературный конгресс в Москву. По возвращении я пошел в «Сантовению» отнести Кандидо в подарок портативный радиоприемник. Он не грелся на солнце у входа, как обычно, а лежал в постели, бледный и исхудавший, и дышал с трудом. Но охота поболтать его не покидала. «Мне на моем веку побриться три раза осталось», — лукаво заметил он на прощание.

Перед уходом я справился у врача, болеет ли Кандидо чем-то серьезным. «Годами, — ответила она. — А от этого лекарств не бывает». Когда я вернулся через пару недель, она же объявила мне о его кончине.

Я хотел как можно скорее написать роман про Чикиту. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. В апреле 1991 года мне удалось уехать с Кубы, и жизнь завертелась. Сначала я попал в Коста-Рику, оттуда — в Колумбию, и только десять лет спустя, приземлившись в Майами, смог за него взяться.

Дело было так: моя подруга Нанси Гарсиа прислала мне фото лилипутки, в которой я узнал Чикиту. Я тут же позвонил в Гавану и спросил у мамы, сохранились ли коробки и кассеты с записями рассказов Оласабаля. «Лежат, где ты их оставил», — ответила она. Мама как раз собиралась навестить меня в Майами и заодно привезла все материалы.

Перечитав старые бумаги и услышав голос Кандидо, я уверился, что настала пора писать историю Чикиты. Первым делом я стал разыскивать следы ее пребывания в Соединенных Штатах: во многих газетах нашлись заметки и объявления о выступлениях. Я также побывал в некоторых городах, где она жила и работала. Интернет-аукционы позволили мне пополнить коллекцию новыми документами и фотографиями. Только вот фильма, в котором Чикита снялась в 1903 году, я не смог достать. Если кто знает, где можно его увидеть, буду благодарен за сведения.

Так вот, я было думал, что готов сесть и написать роман, но на деле не мог продвинуться дальше, чем на пару строк. Не понимал, что со мной, заподозрил творческий кризис и даже впал в депрессию. Но однажды, перебирая изъеденные молью листы в коробках Оласабаля, я сообразил: самонадеянно с моей стороны пытаться переписать историю, рассказанную одним из персонажей. Почему это я думаю, что у меня получится лучше?