8. Окончательный итог греческого синтаксиса модусов

8. Окончательный итог греческого синтаксиса модусов

Предложенное выше рассуждение о грамматическом строе сложного предложения в древнегреческом языке имело своей целью применить принципы современного языкознания к почти еще нетронутой целине греческого синтаксиса, а также к его дидактике или методике преподавания. Однако из всего богатства современных идей в области языкознания мы пытались провести, собственно говоря, только две идеи, да и те проведены у нас предварительно. Это, во-первых, идея языка как орудия общения и обмена мыслями, из которой вытекает принцип единства языка и мышления. Хаотически разбросанные и подаваемые только технически модальные правила синтаксиса мы попробовали объединить с определенной ступенью древнегреческого мышления, и, в частности, с его всегдашней опорой на реальное и непосредственное восприятие объективного мира. И, во-вторых, мы старались проводить идею непрерывного и в то же время структурного развития языка, которая наглядно представлена нами в квадрате греческих модусов, являющемся известного рода их периодической системой. Но и здесь пришлось ограничиться пока непрерывностью развития самих грамматических категорий и отказаться, кроме некоторых отдельных случаев, от исторического рассмотрения синтаксиса. Если отнестись к этому серьезно, это явилось бы огромным предприятием для целого коллектива сотрудников и притом на весьма продолжительное время. Никаких других идей из современного языкознания мы не провели и не могли провести в небольшом разделе.

С другой стороны, мы не имели своей целью ни писать лингвистическое исследование, ни разрабатывать методику преподавания. В отношении лингвистики мы хотели только подвести итог современного понимания связи отдельных типов предложения с теми или другими модусами. В отношении же методики преподавания мы хотели только добиться ясного понимания для преподавателя тех предметов, которые обычно преподносятся в его учебниках сумбурно и хаотически. Пока синтаксис сложного предложения будет состоять из нагромождения ничем не связанных между собой модальных правил для каждого типа предложений, а то, что не лезет в эти схоластические правила, будет загоняться в необоснованные исключения и неожиданные примечания мелким шрифтом, до тех пор единственной методикой преподавания будет только вызубривание бесконечных и друг другу противоречащих правил. Мы хотели добиться ясности в вопросе о модальной структуре отдельных типов предложений, полагая, что для ясного преподавания необходимо, чтобы у самого преподавателя были ясные мысли. Это – необходимая основа методики, но, конечно, еще не сама методика. Ясные законы грамматического строя сложного предложения должны быть разгружены от той их сложности, которой не может не оставаться у нас в результате борьбы с вековой схоластикой учебников по греческому языку. Одно дело – ясное представление о грамматическом строе у самого преподавателя, и другое дело – методы и правила преподнесения учащимся этого ясного для преподавателя синтаксического материала. Надеемся, что и в этом отношении нам не придется долго ждать результатов работы советских филологов-педагогов.