Прежде всего, мы имеем в латинском языке perfectum как выражение одной и единственной точки в прошедшем, подобно греческому аористу. Здесь «совершенное» мыслится как один момент или мгновение, как одна точка в прошедшем. Назовем такое время 1) perfectum aoristicum.

Далее, латинское perfectum также может сколько угодно обладать и длительностью. «Совершенство» будет здесь заключаться в том, что некое действие, начавшееся в известный момент прошлого, в другой момент этого же прошлого окончилось. Назовем такое время 2) perfectum durativum, то есть длительным.

Далее, промежуток времени, обозначаемый при помощи перфекта, может представляться не непрерывно, а прерывисто, в виде целого ряда точек в прошлом. (Saepe audivi – «я часто слышал»). Это – 3) perfectum iterativum.

Далее, действие, начавшееся в прошедшем, может доходить до настоящего и захватывать настоящее время, присутствуя в нем или само по себе, или в своих результатах, на манер греческого перфекта. Это – то, что обычно в учебниках называется 4) perfectum praesens.

Наконец, по-латыни существует и такое прошедшее, которое выражено при помощи настоящего времени, но не в том буквальном смысле, чтобы оно имело и значение настоящего времени, а в том переносном смысле, что оно представляется в виде настоящего времени для оживления рассказа и для воспроизведения его автором как бы перед своими глазами. Это – 5) praesens historicum.

Все эти и многие другие смысловые оттенки настоящего времени и перфекта латинского языка совершенно необходимо принимать во внимание для того, чтобы ясно представлять себе способ применения consecutio temporum.

Действительно, классическая латынь очень строго ставит coni. praes. и perf. после главного времени управляющего глагола и coni. imperf. и plusquamperf. после времени исторического. Но суть дела в том, что разница между главным и историческим временем весьма текучая и весьма относительная, так что здесь пишущему и говорящему по-латыни предоставляется огромный простор для выбора любых конъюнктивов во всяком придаточном предложении, подчиненном главному по закону consecutio temporum. Таким образом, прославленный латинский грамматический формализм относится отнюдь не к самим грамматическим категориям, взятым в чистом виде, а к их фактической семантике, которую они получают в контексте реальной фразы. Поэтому латинский формализм в сущности вовсе не есть формализм, а нечто весьма гибкое и часто неуловимое, так что в конце концов после любых времен главного предложения можно ставить по-латыни любые времена придаточного предложения. Все зависит от понимания пишущим и говорящим семантики главного предложения.