— Торопись, а не то опоздаешь в школу, — сказал Самуэль.

Юэль стоял на коленях, сунув голову в шкаф, в котором валялось все — от обуви до старых газет. Он искал ботинки. Он знал, что сейчас Самуэль спросит, слышал ли он, что ему говорят.

— Ты слышишь, что тебе говорят? — спросил Самуэль.

— Да, — ответил Юэль. — Но я не опоздаю. Я успею.

Он вытащил ботинки и сел у стола, чтобы зашнуровать их. Сначала он их тряхнул. На пол вывалился крысиный помет. Но дохлой мыши не было. В прошлом году он нашел ее в левом ботинке. Между тем Самуэль упаковывал свой ранец. Он положил пакет с бутербродами, бутылку молока и термос с кофе. Юэль искоса взглянул на него.

Папа начал стареть. А ведь ему всего сорок один год. Но спина уже ссутулилась. И щеки ввалились.

К тому бреется он все реже и реже. И неаккуратно.

Юэлю неприятно было думать об этом. Какой-то холодок пробирал его до костей.

Он не хотел, чтобы у его отца была сутулая спина и плохо выбритые щеки.

А еще он думал о первой новогодней клятве, которую он даст, когда наступит вечер. Его собственный, тайный Новый год, о котором никто больше не знает.

Об этом он думал уже очень давно. Много вечеров подряд, катаясь на велосипеде по городу, он размышлял только о своих клятвах.

Юэль решил, что должен прожить по меньшей мере сто лет. Стало быть, он доживет до 2045 года. Это казалось ему такой невообразимой далью, что по сути дела означало, что он будет жить вечно.

Но он знал: чтобы исполнить задуманное, нужно готовиться уже сейчас. Если этого не делать, можно сгорбиться так же, как Самуэль.

Вот это и есть самое главное. Главнее, чем дожить до ста лет. Юэль будет всегда держать спину прямо.

И он знал, что ему нужно делать. Это станет еще одной новогодней клятвой, которую он себе даст, как только наступит вечер.

С завтрашнего утра он начнет закаляться. Он составил план и теперь, зимой, осуществит его.

В этом Юэль был уверен.

Хочешь прожить действительно много лет — закаляйся.

Самуэль прервал его размышления — он собрался уходить. Надел на голову толстую шапку. Потом у двери обернулся и посмотрел на Юэля. Когда он уходил на работу, вид у него часто бывал грустный. Этого Юэль тоже не любил. Иногда у него даже начинал болеть живот. В этот момент, он совсем не понимал, о чем Самуэль думает.

Конечно, все дело в маме Енни, которая однажды взяла и ушла. Самуэль скучает по ней так же, как и Юэль.