Точно так же Пальмерстон в 1836 году «благородно» отмежевывался от деятельности своего агента Дэвида Уркварта на Кавказе, где тот, переодевшись мирзой, от имени турок оказывал поддержку черкесскому бунту, собственноручно разработав флаг свободной Черкесии. «Он умеет казаться нападающим, когда на самом деле потворствует, и обороняющим, когда на самом деле предает; он умеет ловко щадить мнимого врага и приводить в отчаяние сегодняшнего союзника», – писал о Пальмерстоне Маркс. В феврале 1857 года английский корабль «Чезапик» доставил в бухту Геленджик отряд польских, венгерских и английских добровольцев для содействия адыгско-черкесскому бунту. Вооруженным артиллерией отрядом командовал Теофил Лапиньский – союзник главы польского правительства в изгнании Адама Чарторыйского.

«Он долго был на Кавказе со стороны черкесов», – писал Герцен о Лапиньском. С восторгом отзываясь о его боевых способностях, он отмечал, однако, что твердых убеждений у Лапиньского не было никаких, и он (sic) «мог идти с красными и белыми, чистыми и грязными». Цинизм друга черкесов (по лондонскому заказу) впечатлял даже Бакунина: по его описанию. Лапиньский был «бессовестный кондотьер, патриот в смысле непримиримой ненависти к русским, а как военный по ремеслу – ненавидящий всякий, даже свой собственный народ». Впрочем, с Марксом Лапиньский больше делился своими взглядами на народы, ссылаясь при этом на киевского профессора Дучинского: по его словам, русские относятся к азиатской расе, а в Европе они «пришельцы». Его сочувствие черкесам, как понял Маркс, было совершенно притворным: «Национальная борьба его не интересует, он знает только расовую борьбу. Он равно ненавидит всех азиатов, к которым причисляет русских, турок, греков, армян и т. д.».

Делая красивые жесты в адрес османских правителей, а затем в адрес Наполеона III, лорд Пальмерстон, однако, совершенно не стеснялся прессинговать и унижать Австро-Венгрию, демонстративно принимая в Лондоне Лайоша Кошута. Русские радикалы, в особенности Бакунин, служили ему в том числе орудием дестабилизации Габсбургов.

Герцен давно подвел теоретическую базу под своей деятельностью в интересах Лондона.

«Разница притеснений и ужасов короля Якова II с нашим (российским) состоянием огромная. Там есть партии за него, у нас только повиновение из невежества и выгоды», – пояснял он превосходство Англии. В самом деле, есть ли что-либо в Европе совершеннее Англии и англичан? «(Парижские) философско-политические статьи просто смешны; французы двумя веками отстали в спекуляциях (философии) от немцев, так как немцы – пятью (веками) от французов в приложении идеи права к действительности… Утопии французского работника постоянно склоняются к казенной организации работ, к казарменному коммунизму».