Важнейшим же дестабилизирующим фактором в июльском кризисе в самом Петрограде был именно первый пулеметный полк: «он стремительно рвался на улицу, причем официально разговоры шли о демонстрации, а неофициально ответственные представители полка охотно говорили о том, что полк при огромном количестве пулеметов, которое у него имеется, может один без труда свергнуть Временное правительство». Именно с первым пулеметным полком пересекаются ряд судеб пассажиров третьего эмигрантского эшелона.

В воскресенье, днем, 2 (15) июля, в 1-м пулеметном полку, в связи с отъездом на фронт очередной команды, прошел концерт-митинг (речи плюс стихи местных поэтов), завершившей резкой антиправительственной резолюцией. 2 (15) июля 1917 г., руководство анархистов-коммунистов, – Иосиф Соломонович Блейхман (Солнцев), Николай Иванович Павлов (Петров-Павлов) (1881–1932), А. Федоров, Павел Николаевич Колобушкин (Калабушкин), Д. Назимов и другие анархо-коммунисты решили утром, 3 июля, опираясь на 1-й Пулеметный полк, призвать солдат к восстанию против Временного правительства. Отмечу, что вторым и третьим поездами в Россию приехали и многие другие анархисты-коммунисты. Здесь необходимо упомянуть про анархо-коммуниста Г. И. Гогелия, одного из лидеров движения, приехавшего на третьем поезде в Россию вместе с женой Лидией Гогелия (Иконникова). Георгий Ильич Гогелия (псевдоним К. Оргеиани) (1877–1924) – известный анархо-коммунист. В 1900 г. по инициативе Гогелия в Женеве была создана «Группа русских анархистов за границей», затем он был одним из организаторов грузинских анархистов. Весь 1917 г. он находился в Петрограде, где неоднократно выступал на митингах. Очевидно, что его позиция не расходилась с товарищами по анархистскому движению.

Об решении анархистов о вооруженном выступлении в «военке» (Военной организации большевиков) узнали в тот же день. Владимир Иванович Невский (настоящее имя Феодосий Иванович Кривобоков (Кривобок) писал, что большевик-прапорщик А. Я. Семашко подтвердил, что в Пулеметном полку «уже невозможно сдерживать солдат, и, хотя ему были даны строгие приказания сдержать массу от выступления, для всех было очевидно, что это безнадежно…». Впрочем, и сама позиция Невского была неопределенна: В мемуарах 1932 г. Невский вспоминал: «Когда В.О., узнав о выступлении пулеметного полка, послала меня, как наиболее популярного оратора военки, уговорить массы не выступать, я уговаривал их, но уговаривал так, что только дурак мог бы сделать вывод из моей речи о том, что выступать не следует».