Говорят, что гастрономическая ностальгия связана с самой сутью этого явления, с неуловимыми изменениями биохимического состава, вызванными переменой среды обитания. Так или иначе, но похоже на то, что многим новым американцам — или, если угодно, «новым русским» — возможность удовлетворять эту ностальгию благодаря безудержности капиталистического рынка кажется событием более важным, чем возможность отправлять иудаистские ритуалы.
Дело, конечно, не только в биохимии, ибо эстетические порывы к игре молекул все-таки не отнесешь. Посмотрите на названия всех этих новых ресторанов, открытых прибывшими в Америку русскими евреями. Никаких там «Эльдорадо» или «Лоунли стар», одни только свои, родные — «Садко», «Метрополь», «Националь», «Руслан», «Калинка»… А оркестры там играют, а девицы там поют — ну просто сочинский Госконцерт! А уж дерутся там к утру по-настоящему, по-русски — с размахом, с хрустом, «раззудись плечо, размахнись рука»!
Как известно, можно и клопа двумя пальцами растереть с блаженным вздохом — коньячком потягивает! Русский патриотизм еврейских эмигрантов из Советского Союза можно подвести под двоякое, троякое, многоякое толкование. С одной стороны, можно выразить вполне понятную печаль по поводу ассимиляции евреев, по поводу утраты связей с древней культурой и религией, однако, с другой стороны, нельзя не увидеть в этом свидетельства того, как удивительно могут сблизиться народы, несмотря на предрассудки и провокации. Русские и евреи прошли вместе и ГУЛАГ, и великую войну, вместе они построили свой тошнотворный социализм, и вместе содрогнулись от содеянного.
Открыв газету «Новое русское слово», можно увидеть бок о бок последние приветы такого рода.
«Союз старшин Кубанского казачьего войска и чины бронепоезда „Георгий Победоносец“ с глубоким прискорбием извещают о том, что такого-то числа Волею Божьей скончался на 95-м году жизни хорунжий Егоров…»
«Такого-то числа ушла от нас после продолжительной болезни Цилечка Ниппельштром. Она была человеком большой души. Родственники в Чикаго, Хайфе и Одессе…»
Можно, конечно, ухмыльнуться и сказать — вот, мол, ирония судьбы, гримаса истории, а можно просто помолиться за две отлетевшие души.
Сталкиваясь с явлением этого, на первый взгляд, странного патриотизма, можно сказать, что евреи все-таки бежали не от русских, а от коммунизма. Не было бы коммунизма в России, сейчас в отличие от времен погромов, не было бы и бегства; были бы просто переезды.