Я повернулся на бок. Бабушка сунула что-то в карман моих джинсов. Сквозь шторы пробивался свет.

— Сколько времени?

— Одиннадцать. Я заварила чай в чайнике. Тебе надо много пить.

Резь в глазах. Бабушка принесла чашку с чаем и сухарики.

Я сел, привалившись к стене, но меня знобило, и я снова свернулся под одеялом.

— Что ты сказала?

— Что тебе надо много пить.

— Нет, перед этим. Когда я проснулся.

Бабушка посмотрела на меня большими за стеклами очков — глазами.

— Я нашла на полу шарик для пинг-понга. И положила его тебе в карман.

Весь день я то и дело задремывал. Вечером бабушка приготовила мне омлет, я пытался почитать, но тут же заснул. На следующий день температура почти спала, но я сильно ослаб и вообще странно себя чувствовал. Лежал одетый на покрывале, прикрыв ноги бабушкиным вязаным пледом. Читал «Неизвестного солдата». Позвонил в школу, сказал, что несколько дней пробуду дома. После обеда я позвонил Элисабет. Трубку взял Франк.

— Позовите, пожалуйста, Элисабет, — попросил я.

— Что ей сказать? Кто звонит?

— Стаффан, — сказал я. — Мы одноклассники.

— Минуту.

Франк со стуком опустил трубку на что-то твердое, и я услышал, как он зовет Элисабет. Позвал несколько раз, потом снова взял трубку.

— Она сидит на яблоне. Сейчас слезет.

— Спасибо.

Я слышал, как стучат по полу его шаги — быстрые, твердые. А потом различил ее бегучий шаг. Она, запыхавшись, взяла трубку.