Постепенно вид за моим окном превратился из похожей на плоскую шахматную доску местности в экзотический рельеф розовых и красных гор. Это был Запад. Бескрайняя пугающая пустота. Не было видно дорог. Ничто не цепляло мой взгляд, вокруг были лишь скалы и редкая поросль травы тут и там. Возможно, здесь водятся змеи и койоты, а в норах копошатся грызуны. Внезапно горы как будто преклонили колени и сплющились. Последний неглубокий хребет, и вот она – цивилизация. Дороги, словно паутина, тянулись к долине. Автострады, точно артерии и разветвленные капилляры, вели к каждой клеточке, к каждому дому и прилегающему к нему бассейну синего цвета. И наконец, точно капля с самого края земли – океан. Я никогда раньше не видела его. И никогда раньше я не была так далеко от своего дома, от своей спальни и коробки с вырезками из журналов. Самолет стал снижаться, и у меня возникло тревожное предчувствие, что больше никогда не переступлю порог своего дома.

Прошло всего пять недель с тех пор, как я узнала о встрече выпускников. Однажды вечером мама пришла домой еще более измученная, чем обычно. Ее куртка, все та же тускло-коричневая парка, которую она носила вот уже десять лет, пролетев мимо крючка, упала на пол. Она посмотрела на меня, стоящую у плиты, где я жарила курицу и готовила запеканку из зеленой фасоли. В нашей семье готовила я, хотя мой отец весь день проводил дома. После череды увольнений мужчины в нашем городе вдруг превратились в бездельников. Уделом машинистов, инспекторов и технологов стало сооружение оленьих стойл и распивание шлитца[2], и спустя годы они все еще болтались без дела.

– Как прошел день? – рискнула спросить я, взбивая молоко и яйца в миске.

– Как обычно, – последовала долгая пауза. В маминых глазах было что-то пугающее. – Я видела Лесли Ломакс в офисе. Она приходила за маммограммой.

– Серьезно?

– Ты помнишь Лиз Ломакс из твоего класса?

– Конечно помню.

– Так вот, Лесли сказала, что Лиз собирается на встречу выпускников старшей школы. В среду. В ночь перед Днем Благодарения. Ты знала об этом?

Я бросила взгляд на кастрюлю, стоящую передо мной на плите, и тихо сказала:

– Знала.

– Лесли интересовалась, не собираешься ли ты пойти туда. Похоже, многие из твоего класса там будут, – она на секунду замерла. – Может быть, там будет Элиза Ван Дейк.

Мое сердце обливалось кровью.

– Я надеюсь, ты как следует об этом подумаешь, Эбби, – сказала мама. – Было бы неплохо, если бы ты поехала.

Я продолжала взбивать яйца. Наконец мой голубиный инстинкт взял верх, и я кивнула:

– Спасибо, что сообщила.