«Здравствуй, Сатевела!»

«Здравствуй, Габриэл!» — скажешь ты и улыбнешься мне.

«Как ты поживаешь, Сатевела?»

«Теперь уже хорошо!» — дрожащим голосом ответишь ты и вдруг нахмуришься, будто вспомнила что-то плохое. Я догадаюсь, в чем дело, но заговорю о другом.

«Сейчас сюда придет Гуласпир. Мы хотим половить рыбу. Ты сердишься?»

«Нет!» — скажешь ты и насмешливо улыбнешься. Ты догадаешься о моей хитрости, но простишь меня.

«Значит — мир!» — скажу я и плесну рукой воды.

Бесшумна в ночной темноте Сатевела, молчит мельница Абесалома Кикнавелидзе, спит старый дуб, и только едва заметно колышутся своими ветвями плакучие ивы, но даже Сатевела не слышит шелеста их листьев.

— Ну, теперь-то поехали! — сказал Габриэл и, выпив пригоршней воды, помахал Сатевеле рукой. Потом он низко поклонился мельнице Абесалома Кикнавелидзе и тихо сказал ей, что прощает ее за то, что она его не узнала, но, мол, когда он через день утром придет сюда, она его тоже узнает и они помирятся.

Он включил фары машины и достал из кармана часы.

— Уже одиннадцать. Сейчас, наверное, даже Гуласпир спит, — с уверенностью сказал Габриэл и повел машину по хемагальскому подъему.

Деревня и в самом деле спала. Только на главной улице кое-где горели уличные фонари, дома же спали глубоким сном.

— Я говорю, что деревня ложится спать рано! Так оно и есть, все спят. — Повеселевший Габриэл подъехал к воротам своего дома. Вдруг он с удивлением заметил, что на балконе горит свет, но никого не видно. — Я, наверное, позавчера забыл выключить свет, — успокоил он себя и распахнул ворота.

— Как ты поздно, Габриэл!

Габриэл вздрогнул. Это был голос Гуласпира Чапичадзе. И было от чего вздрогнуть. Габриэл просто онемел от удивления и неожиданности.

Гуласпир сидел на ступеньке лестницы и дымил трубкой.

— Ты что, не узнал меня, Габриэл? — притворно ласковым тоном спросил он, явно издеваясь над Габриэлом.

У того сердце зашлось от обиды, он собрался было крепким словцом ответить соседу, но язык не повернулся.

— Нет, неужели ты правда не узнал меня? — повторил Гуласпир.

— У меня на веранде горел свет, а ты подумал, что я дома, — с виноватым видом сказал Габриэл и шагнул к лестнице.