«Окно» как знак света прямо перекликается с Осирисом. Плутарх рассказывает, что в

день, когда родился Осирис, прямо в час его рождения раздался голос, который сказал: «Господин Всего движется к свету»[575].

день, когда родился Осирис, прямо в час его рождения раздался голос, который сказал: «Господин Всего движется к свету»[575].

Разрушение старого света — это та форма переворачивания (когда «все рушится и падает»), которая открывает дорогу к свету[576].

Открытие «нового света» лучше всего дается круглой книгой, книгой-колесом, свитком. Ее текст может вращаться, воспроизводя разрушения (членение, дробление) и возникновение новых значений одновременно[577].

«Тексты-колеса» известны как в европейской, так и в еврейской традиции. У упоминавшегося Абраама Абулафии имеется целый ряд «колесных» текстов, которые позволяют производить огромное количество перестановок букв — алфавитных пермутаций. Любопытно, что в одной из серий круговых каллиграмм Абулафии, строящихся вокруг алфавитных перестановок, внешний ряд букв означает:

середина первого, середина последнего, начало последнего, конец последнего. начало середины, середина середины, конец середины, начало начала, конец начала[578].

середина первого, середина последнего, начало последнего, конец последнего. начало середины, середина середины, конец середины, начало начала, конец начала[578].

Абраам Абулафия. «Буквенные колеса»

Само колесо вписывает в себя все возможные варианты перестановок. Любопытна при этом роль середины. Если текст становится похожим на колесо, то серединой становится точка, «неподвижная ось», главный ориентир во вращении и трансформации текста. Ars combinatoria Рамона Луллия, также использовавшего систему вращающихся кругов, приводит во вращение фигуру, обозначающую троичную структуру оппозиций: начало-середина-конец. В своей попытке исчерпать все возможные логические сочетания категорий он вращает треугольник, который

состоит из начала, середины и конца и охватывает все, что существует. Поскольку все существующее — это либо начало, либо середина, либо конец и ничего нет вне этих принципов[579].

состоит из начала, середины и конца и охватывает все, что существует. Поскольку все существующее — это либо начало, либо середина, либо конец и ничего нет вне этих принципов[579].

Такая «колесная» книга буквально осознается как книга мира, охватывающая «все, что существует». Но именно такая книга с помощью перестановок и может осуществлять переход от старого света к новому.

8

Вопрос, который возникает в такой практике перевертывания, может быть сформулирован следующим образом: что происходит с элементами цепочки, когда они меняют порядок своего расположения. Понятно, что 12 и 21 не просто симметричные перевертыши. Ведь двойки и единицы в каждом из случаев означают разное. В 12 единица означает десять, а два — две единицы, в 21 два означает двадцать, а единица значит именно единицу. Витгенштейн спрашивал по поводу перевернутой серии 123, дающей 321: получаем ли мы при переворачивании два отдельных впечатления — одно о переворачивании, а второе о возникновении нового числа?[580] Иначе говоря, ощущаем ли мы связь возникновения 321 с переворачиванием, реверсией ряда?