Ник вытащил меня на улицу, осень полыхала во всей красе. День двигался к закату, яркое нежаркое солнце трудилось во всю, предвкушая скорую зиму. Я зажмурилась, подставляя довольную физиономию ярким лучам. Рядом что-то упало. Одновременно, ступив вперёд и открыв глаза, я, споткнувшись, кубарем полетела со ступенек прямиком под мчащиеся по шоссе машины. Меня подхватили, но я успела пропахать носом часть тротуара и залилась кровью.

— Что это было? — Только и успела спросить, поняв, у кого на руках повисла…

Исаев, собственной персоной, тащил меня в сторону автостоянки. Да какой тащил, он нёсся, как сайгак, перемахивая через заборы и вытаптывая газоны. Странно, минут десять назад он был ещё на ринге. Как так? И тут до меня дошло: за нами неслось стадо газелей, разновозрастных, всяких мастей и ареалов обитания. Буквально забросив моё тело на заднее сидение, боксёр вскочил за руль, и мы вырвались на дорогу.

— На задней панели аптечка. Сможешь сама?

Я кивнула, уселась поудобнее и засунула в нос ватный тампон. И чуть не расплакалась. Мой чудный вязаный кардиган, на создание которого ушла вся зима и полвесны, куча моих нервов и такая же куча пряжи, представлял собой грязную тряпку, ещё и в крови. Пришлось снимать, но не тащить же на себе уличную пыль и боль воспоминаний о работе со спицами.

И тут я увидела смеющуюся рожу Исаева. Меня, прям, накрыло.

— А что тут смешного? И куда вы меня везёте? И что, вообще произошло, мне кто-нибудь скажет, наконец? — Я уже орала, тампон выпал, кровь залила уже и кофточку, кошмар.

Машина остановилась. Боксёр вытащил меня и пересадил на переднее сидение, ногами наружу. Обработал перекисью ссадины, они проявились во всей красе на щеке и подбородке, откинул назад мою голову, держа под шею, и положил на переносицу какой-то пакетик, холодный и пахнущий лекарством.

— Меня зовут Михаил Исаев. Какая-то травмоопасная встреча у нас получилась. Не находишь? Может, нас решили повязать кровью?

Я дёрнулась, на кончике языка болтались ядовитые возражения. Но мне не дали умереть, отравившись собственной ядовитой слюной.

— Не дёргайся, Лизавета! Доверься мне, я ничего плохого тебе не сделаю. Не бойся.

— Да попробуйте только, я тоже могу за себя постоять, и нечего хихикать. — Прошамкала я, всё ещё вися с запрокинутой головой на его руке.

— Видел я, как ты «постояла за себя», девочка. Ещё немного, и твои шикарные волосы намотались бы на колесо проезжающей машины.

— Да? А что, всё-таки, случилось? И откуда вы знаете, как меня зовут?

— Слышал, как звал тебя твой друг. А что произошло, я тебе потом расскажу, когда восстановлю справедливость, приодену и верну такое красивое личико в прежнее состояние. Ведь ты пострадала из-за меня.