Поезд в сторону дома отправлялся с вокзала Виктория, на другом берегу Темзы. Однако прежде надо зайти на почту и получить перевод от отца. А еще Льюис чувствовал себя пугалом в этой одежде и решил купить новую. Предстоящая встреча с семьей – и без того непростое испытание, нужно хотя бы позаботиться о внешнем виде.

При мысли о том, что придется ездить по городу и общаться с незнакомыми людьми, его сковывал страх. Вопреки ожиданиям, в душе Льюис по-прежнему оставался заключенным. Добравшись до вокзала, он остановился через дорогу от входа и стал уговаривать себя войти внутрь.

На небе не было ни облачка. По дороге Льюис купил пару белых рубашек, светло-серый костюм с запасными брюками, сигареты, колоду карт и металлическую зажигалку. Один комплект одежды надел на себя, а для остальных вещей приобрел картонную коробку. Он поставил ее под ноги, вытащил из кармана новых брюк сигареты, закурил, щелкнув новой зажигалкой, и стал собираться с духом.

Ему никогда раньше не приходилось самому покупать себе одежду. Так странно – заработать тюремный срок и не уметь выбрать себе гардероб. Можно и не ехать домой – отец прислал солидную сумму. Не исключено, что он не хочет возвращения сына, но прямо об этом не написал.

Впрочем, мысли о совершенном преступлении и об отце только бередили душу, и Льюис принялся рассматривать прохожих. В глазах по-прежнему рябило от разнообразия цветов. Небо сияло голубизной, на тротуарах зеленели деревья, все женщины казались ослепительно красивыми, и он с трудом сдерживался, чтобы не пялиться в открытую. В груди как будто затрепетала искра жизни, разгораясь в яркое пламя – светлое и радостное, а не зловещее, как раньше. Льюис завороженно провожал взглядом женщин, их легкая, беззаботная походка дарила надежду. Наблюдать, не таращась, было непросто, зато наконец в голове прояснилось, и он снова почувствовал себя живым. Интересно, могут ли арестовать за то, что битый час пялишься на женщин у вокзала Виктория? Представив, как за раздевание взглядом его сажают в тюрьму в день освобождения, Льюис решительно зашагал к вокзалу.

Поезд оказался в точности таким, как раньше: ритмичный стук колес, лакированные деревянные панели, жесткие сиденья, местами протертые до блеска. Льюис без колебаний вскочил в последний вагон второго класса и, сев у окна спиной вперед, стал смотреть, как платформа уносится прочь.

Элис знала, что Льюиса скоро освободят. Может, поэтому он так часто ей снился – совсем малышом. Во сне их всегда разлучали или она искала его и не могла найти. Иногда и она была ребенком, только непонятно – собой в детстве или маленьким Льюисом.