— Не знаю, — всхлипнула девочка. — Мы не слышали… Мы спали…

— Ну, а батька-то ваш где? — не отставал околоточный.

— На войне убили… Сосед без ноги вернулся, сам видел, они вместе были…

— Старших-то, шут с ними, оставлю у себя, — вслух размышлял хозяин. — К делу приставлю, задарма хлеб есть не будут, не дам… А вот с этим доходягой что делать? Вона, какой тощий… Того и гляди, Богу душу отдаст… Не поднять мне его… У меня своих пятеро, все каши просят…

— Ладно, — кивнул околоточный, — отвезу в город, сдам в приют… Да не реви ты! — Совсем не сердито прикрикнул он на девочку. — Приют в городе на площади, у церкви. По праздникам навещать его сможете. А вырастешь, — заберёшь его, коли пожелаешь. Бог даст, живой останется… А пока хозяина благодари, что побираться не отправил. Ну, пошли, малый, — он протянул руку малышу, но тот не шевельнулся, только смотрел на него большими испуганными глазами.

— Не может он, — хрипло сказала девочка. — Ноги от голода не идут. Мы с маманькой его в очередь несли…

— Вот горе-то горькое, — вздохнул околоточный. — Вот она что, проклятая война с германцем понаделала… Матери своих детей помирать бросают…

Он подхватил лёгонького ребёнка на руки, запахнул его в полу своего тулупа, сел в скрипучие сани. Возница натянул поводья, опять негромко звякнул колоколец, и две старые лошади закивали головами, пристраивая шаг. Стая ворон с громким криком взмыла вверх, закружилась над удалявшимися от хутора санями и над старой конюшней, у ворот которой стоял невесёлый хозяин…

Шёл второй год Мировой войны.

В больнице для особо важных персон было тихо. Немногочисленные больные сидели в холле у телевизора, не спеша прогуливались по коридору, с грустью выглядывая на улицу через блестящие намытые окна. Пол в коридоре тоже был намыт и блестел, как зеркальный. Чистенькая аккуратная старушка — санитарка домывала пол в туалете.

Из приоткрытой двери операционной доносились негромкие голоса. Операций не было, и в двух операционных залах стояла торжественная хрустальная тишина.

Голоса доносились из подсобного помещения, где две молодые операционные сестрички под руководством своей начальницы, внешним видом и манерами похожей скорее на барменшу, чем на Старшую медсестру операционной, занимались вполне мирным делом — крутили из бинтов «шарики» — марлевые тампончики, которыми пользуются хирурги во время операций и перевязок. Сколько самых сложных и хитрых изобретений создало человечество, но пока нет такого приспособления, которое заменило бы руки медсестры в деле верчения «шариков»! Женщины заполняли ими огромный бикс давно, он был почти полон маленьких, белых комочков, без которых трудно представить стол операционной сестры.