Герой последнего фильма А. Тарковского «Жертвоприношение» тоже существует в состоянии внутреннего неустройства, независимо от того, как складывается его обыденная жизнь.
И важно понять, что именно вопросы духовного состояния становятся объектом художественного анализа на экране середины 80-х.
Картина С. Соловьёва «Чужая Белая и Рябой» оказалась по своему внутреннему потенциалу значительно ближе произведениям проблемного крыла. То же душевное беспокойство, спутанность направлений стремительных передвижений, высокое и обыденное в событиях каждого дня…
Другие из названных картин этих лет объединяет размышление об истоках и ценности самосознания общества.
Этот аспект авторского замысла определяет развитие событий в картинах о минувшей войне.
«Иди и смотри» Э. Климова, «Завтра была война» (1987) Ю. Кары, «Зеркало для героя» (1987) В. Хотиненко акцентируют в традиционном для нашего кинематографа героико-патриотическом прочтении материала войны нравственную готовность каждого отстоять извечные духовные ценности в трагическом противостоянии конкретным событиям эпохи.
На другом крыле заметных явлений экран предложил документально-публицистический фильм Ю. Подниекса «Легко ли быть молодым» (1987) и картину К. Муратовой «Перемена участи» (1987).
Легко обнаружить, что интерес ведущих мастеров к современной тематике образует как бы два одновременно формирующихся потока.
В параллель сюжетам, отражающим состояние общества, пережившего эволюцию оттепели, нарастает массив картин о проблемах детей, духовный мир которых стал своего рода итогом всех этих процессов.
Экранный лик генерального направления
Экранный лик генерального направления
Известный критик, драматург, долгие годы деятельный сотрудник Госкино М. Блейман в самом начале 70-х (в 1973 году его не стало) представил организатору диспута о современном фильме (А. Караганову) подробнейшее изложение собственного видения развития и проблем кинопроцесса.
Основой его письма, дважды опубликованного как статья «Сердитые мысли», можно считать попытку определения и анализа «магистрального пути». Критик отказывается участвовать в дискуссии, поскольку не видит, считает утраченными те характерные для советского кино основные ориентиры, по которым все прежние годы оно успешно развивалось.
Засилье авторского фильма, по логике его рассуждений, уводит от главного направления. В то время как масштабные блокбастеры исчерпали свой потенциал жанровых выразительных средств, добавляет М. Блейман.
Автор письма называет яркие произведения советского времени («Чапаев» братьев Васильевых, трилогию о Максиме Г. Козинцева и Л. Трауберга), рассуждает о размытости, утрате кинематографом последних лет генерального пути развития.