Для протестного поколения молодых домом становятся стадионы.

Кумир собравшихся на площади (автор-исполнитель В. Цой) появляется у подмостков сцены как в обжитом пространстве. Пьёт чашечку кофе, на ходу говорит с друзьями, поднимается над толпой, взойдя к микрофону. И тогда из динамиков мощно звучит его песня.

Огромное сообщество, общим настроем живущий дом усиливает ощущение чувства защищённости каждого и духовной раскрепощённости всех, объединённых площадкой стадиона, призывной песней.

Архетип дома разрастается до масштабов единого для всех земного пространства. В нём отсутствует гибельная неизвестность, побеждает жизнь поколения, требующего от общества перемен…

Важно увидеть, что художественное пространство экрана второй половины 80-х содержит в себе противоборство стихий, борьбу доброты и света против мрака и зла. Образное воздействие стихий возникает из сопоставления деталей, предметного окружения, чаще всего документально точной фактуры подробностей кадра.

Такая настроенность авторского высказывания, свойственная живописи, поэтическому слову, органично уживается на экране с разработкой событийных ситуаций, поведения, отношений действующих лиц. Иной раз (и нередко) повествовательные пласты существуют в противостоянии, а то и несовместимости. Однако именно в таких случаях их взаимоотражение, своеобразный диалог оказывается своего рода обертонным созвучием фрагментов действия.

И в «Ассе», и в «Маленькой Вере», и в «Игле» явлена сложная композиция авторского монолога, в котором задействованы, помимо собственно экранных или театральных возможностей, природа живописного построения, поэтического слова, музыкальной композиции.

И всё – в современном звучании, погружающем зрителя в реальный мир жизни 80-х.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Искусство кино от середины 50-х к второй половине 80-х годов со всей определённостью заявило об отмирании стереотипов предшествующего периода.

Обратившись к реальной действительности, к образу современника, экран опоэтизировал наступившие перемены и вывел на авансцену характер, отвечающий времени.

В фильмах 60-х он несёт отсвет романтической веры в необратимость обновления. Удивительное состояние впервые шагнувшего в самостоятельную, непременно светлую жизнь человека воплотилось в образе юного героя, часто ребёнка, впервые открывающего для себя мир.

Это было время надежд, и такой герой оказался его представителем.

В 70-е, однако, повзрослевший шестидесятник, с наступлением времени разочарований, всё чаще оказывается в реалистическом бытовом окружении, перед необходимостью решать обыденные проблемы каждого дня.