Зоя плыла по прямой, удаляясь от берега. Волны катились ей навстречу – частые, жаркие, полные водяными ухабами, и она то падала в скользкую колыбель, то поднималась на покатом гребне, то исчезала под водой с головой. Горизонт оставался скрыт, серый меч всё висел на небе, и в сознании не воцарялась та прохладная ясность, которую прежде всегда дарило ей море. Наоборот, становилось мутнее, горячечнее, поглощённее, всё сгущалось вокруг, и вдруг нечто мелькнуло в идущей навстречу волне: почудилось, что это большая рыба. Но волна нахлынула, и, вынырнув из-под её солёного колпака, Зоя увидела почти у самого своего лица осклизлый эполет, пересечённый наискосок прилипшей чёрно-зелёной водорослью. Сквозь песчаную воду блеснуло золотое шитьё на красном мундире, и затем всплыло запрокинутое белое лицо с фарфоровым носиком, а вокруг лица ореолом, как у Медузы горгоны, раскинулись плывущие чёрные волосы. Зоя сразу же поняла, что сошла с ума, что её глючит, – она точно знала, что никаких психоделических веществ она не принимала, и отсутствие наркотиков в её крови делало ситуацию серьёзной с психиатрической точки зрения. А между тем всё казалось таким реальным: и запах солёной плесени, исходящий от гусарского мундира, и водоросли на щеках мертвеца, и волосы его, опутанные морской слизью, и бликующая сквозь воду мёртвая рука в бриллиантовой перчатке – рука, похожая на сверкающий дискотечный шар, шар-утопленник, восходящий из глубин.

Такие видения, кропотливо вплетённые в ткань жизни, доктора называют «истинными галлюцинациями» (в отличие от «ложных галлюцинаций», или онейроидов, блуждающих по внутренней стороне сомкнутых век), но какая истина могла присутствовать в том смутном факте, что азовские волны принесли к её лицу труп Майкла Джексона, одетого в сценический мундир? И случилось это к тому же в тот жаркий день, когда он умер в Лос-Анджелесе и она влюбилась в него.

Или не влюбилась? Что с ней произошло? А если в самом деле она влюбилась в человека, которого никогда не видела, в момент, когда узнала о его смерти, то подпадает ли это чувство под определение «некрофилия», или «влечение к мёртвым»? Вряд ли. Ведь не труп любила она – не тот исхудалый труп, в чьём желудке нашли лишь пригоршню таблеток, и не этот труп в гусарском мундире, которым играли чрезмерно тёплые волны. Возможно, душа человека, умершего в этот день в городе ангелов, совершая положенный ей прощальный полёт вокруг Земли (к этой планете покойный питал нежное чувство), совершая полёт, которым награждается всякая душа, надолго покидающая земной шар, – эта улетающая душа случайно оцарапала Зою Синельникову своим бритвенно-острым крылом, оставив на её сердце шрам в форме ятагана.