Узнать адрес оказалось легче лёгкого: Марк просто зашёл в учительскую и сказал Екатерине Львовне, русичке, что брал у Полины книгу, а вот теперь она заболела и он хочет вернуть, вдруг она ей нужна. Екатерина Львовна перекатывающим движением положила одну ногу на другую, раскрыла журнал и продиктовала адрес: Марк давно заметил, что вызывает почему-то доверие у женщин возраста примерно своих бабушек. У всех, впрочем, свои закидоны. Екатерина Львовна, прежде чем достать с полки журнал, спросила, как писать «жи-ши».

– С буквой «и».

– Молодец. А кто у тебя родители? – это уже листая страницы.

– Папа геолог, а мама искусствовед.

– Тогда понятно.

Гатчинская улица, на которой жила Полина, в субботу днём была пуста, только на противоположной стороне гулял мужчина с собакой – он останавливался, слегка откинувшись назад, когда его собака бросалась к очередному кусту, и смотрел наверх: в синем, как газовое пламя, небе свернулись белки облаков. Марк нашёл предыдущий дом и следующий: ничего не оставалось, кроме как признать, что двухэтажная пристройка без номера и есть то, что ему нужно. Пристройка была семь шагов в ширину и четырнадцать в глубину; вход в неё обнаружился с обратной стороны, в довольно тёмном углу. Звонка было два: рядом с нижним крепилась скотчем бумажка с отпечатанными словами «ЗАО НПО Объединённые Лесные Заготовки», верхний был просто звонок.

Марк долго ждал и подумал даже, а работает ли звонок вообще, когда дверь всё же коротко пикнула, он вошёл и уже через мгновение оказался в кромешной тьме. Марк вынул из кармана телефон, нажал на кнопку, и бледный свет экрана выхватил очертания лестницы; только поднявшись на половину пролёта, Марк понял, насколько здесь ещё и холодно – намного холоднее, чем на улице. Наверху ему открыла девочка лет восьми – в джинсиках и футболке, с распущенными волосами по плечи. Девочка шмыгала носом; Марку против света плохо было видно, но по тому, как она чуть закидывала голову, и по тёмным полосам на тыльной стороне ладони он понял, что у девочки не сопли, а носом идёт кровь. На мгновение ему показалось, что мама, наверное, была права и у него всё-таки температура, его немного повело, но он спросил:

– Полина здесь живёт?

– Её сейчас нет. – Голос у девочки был низкий и тихий.

– Понятно. – Марк думал буквально секунду, потом сказал: – Я ей подарок принёс, фотографию. – Запустил руку в сумку, выудил наугад одну (вид на запад с Карповского моста) и протянул. – Только дай мне какую-нибудь монетку, так просто плохая примета дарить. – (Это он про ножики слышал, но чем фотография хуже ножа, об неё, в конце концов, тоже можно порезаться.)