Запись: «Показать, как старается мальчик (мелькающие коленки, дребезжание велосипедных крыльев, отчаянная трель звонка). Отец не тормозит, не слышит тревожного треньканья, выруливает на дорогу и прибавляет скорости – задохнувшийся Лёва отстал».

Как вариант: сын может даже упасть, растянуться, всего себя ободрать. Ссасывая кровь с запястья, весь в пыли, провожает взглядом машину.

Опустошённый, несчастный, с разбитым велосипедом – погнутые крылья задевают колёса (неприятный шуршащий звук) – обратно тащится к дому.

Вымазанный зелёнкой (ссадины и порезы), покорно пьёт молоко на крыльце.

На веранде чуть слышный голос (мать шепчется по мобильному). Мальчик весь превращается в слух. Обрывок брошенной фразы: «Он ложится в десять часов…»

Ещё обрывок: «Я открою тебе окно…»

Лёва настораживается; не может найти себе места.

Вопрос Марьи Ивановны: «Что ты ходишь, как заюшеный? Что с тобою, ответь мне, Лёва?»

Мальчик, чуткий словно радар, действительно бродит потерянным (не радуют ни лягушки, ни муравьи, ни котёнок, с которым он машинально возится).

Запись: «Показать его состояние: озноб, ожидание непоправимого. По всем признакам, которые мать тщетно старается скрыть (лихорадка, глаза „с чертовщинкой“, явная рассеянность по отношению к сыну, нашёптывание по телефону), он предчувствует катастрофу так, как своим инстинктом её безошибочно предчувствуют животные».

Особенно душная ночь (впрочем, можно нагнать и грозу).

Тревога покалывает, словно сено, и наконец поднимает Лёву с постели.

Тревожно мяучит котёнок.

Коридор, освещаемый молниями.

Дверь в материнскую спальню.

Дверь плотно затворена.

Ребёнок слышит за ней какие-то странные всхлипы, приглушённые вскрики, борьбу. Он знает – там не отец, и ему становится страшно. Но боится, боится, боится толкнуть проклятую дверь.

Запись: «Добавить вновь подавшего голос котёнка, а также внезапный, заглушивший всхлипы за дверью, забарабанивший дождь».