Дома ей сделали коляску и возили в ней. Две недели прошло. Вызывали врачей, приезжали невропатологи. Говорят, реакции все нормальные, должны ноги ходить.

Вот мать пошла в храм на исповедь. Написала всё на бумажке, а отца Николая не оказалось. Только она пошла в храм, Таня вдруг встала и начала сразу бегать. Встретила маму у дверей и говорит:

– Маменька, твои грехи были в ножках, а теперь нет.

А мать ещё не исповедовалась, а только грехи написала. Потом она сходила на исповедь.

Приходили к ней девочки, бывшие подруги, из любопытства, ей становилось плохо. Она их не помнила, и мы потом не решались пускать детей. Даже с братом Иваном ей общаться было трудно. «Ванечка, нельзя так, грех», – только и слышали от неё. Защитить себя не могла, даже словом. Потом плохо стали складываться отношения с матерью, которая не могла сразу оставить свои привычки к курению, раздражению и т. д. А Тане от этого было плохо.

Она снова стала проситься в Дивеево: «Не увезёте, я здесь умру». Пришлось собираться. Она убедила меня, что ничего плохого с ней в дороге не будет. Но я всё же взяла с собой Петю.

Доехали и правда хорошо. У бабы Раи (духовной дочери отца Иоанна) нас ждали. Как-то знали, что мы приедем ещё в этом году. В Дивеево хорошо: храм, службы, источники, мощи батюшки Серафима. Здесь мы увидели первый раз старца Иеронима из Санаксарского монастыря. Когда Таня подошла к нему под благословение, он сразу спросил: «Как мать твою зовут?» Потом нам предложили пожить в посёлке Сатис в четырнадцати километрах от Дивеево, но в двух километрах от источника батюшки Серафима.

Жили мы у одинокой благочестивой бабушки Августы. Весь дом в иконах, сама она поёт на клиросе небольшого храма в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Часто ходили на источник по лесу, где батюшка Серафим хаживал (недалеко и до Сарова, но там закрытая зона). Вода очень холодная, но Таня окуналась по двенадцать раз.

В Сатисе мы познакомились с православными христианами, молились у них, когда не служили в храме, там были и детки: две девочки и мальчик, любившие молиться. У них и наставник нашёлся – благочестивый человек Георгий, много повидавший святых мест. Даже у святителя Николая, Мирликийского чудотворца, был и помазывал деток святым маслом оттуда. Они читали Евангелие, Псалтирь, жития святых, рисовали, играли. Игры у Танюшки были в монастырь или в скит, рисовала монахинь и играла.

В августе приехал протоиерей Александр с матушкой Ириной и двумя девочками. Они жили у нас и тоже подружились. Но через несколько дней Таня начала блажить. Сделалась совсем блаженной. Иеромонаху Никанору, служившему в храме, говорит: